С озера уже веяло прохладой, темные воды опутал легкий туман, что полз медленно на берег, невесомый ветер приносил лесной аромат. Тихо потрескивали поленья в разгоревшемся костре, на вертеле жарилась рыба, и зверки шевелись в кустах, готовые бежать на запах жареной рыбы. Мария сегодня стащила из погреба бутылку розового вина, которую они распили вместе. Захмелев, они улеглись спать, тесно прижавшись друг к другу. Так они проспали всю ночь.
Проснулись они только с рассветом, огонь уже погас. Артур ощущал себя пещерным человеком, у Марии все платье было в соринках, но она не сделала ни одной попытки, чтобы очистить его.
Их встретил помощник Эдварда — мистер Кенни. Виктор понял, что сейчас им влетит за поведение, хотя давно уже потерял страх перед отцом. А еще тот не мог запереть его в замке, он бы все равно сбежал. Они, тихо смеясь, пронеслись, как вихрь, по всему замку. Уходя в комнаты, отведенные для них, они громко пробежали мимо комнаты Руфуса. В открытую дверь просунулась рыжая голова первого, Мария показала язык, и на его женственном лице появилась непонятная гримаса. Наспех переодевшись, они, снова смеясь, вбежали в Цветочную столовую, где Сьюзи накрывала на стол.
— Я не скажу, что вы не ночевали в доме, и потом, мистеру Кенни сказала, что вы с рассветом решили пойти на улицу, — она положила перед ними круассаны, политые вишневым вареньем.
С Каролиной у них испортились отношения, и уже немолодая служанка предпочитала прикрывать и поддерживать молодых хозяев. Сьюзи разуверилась в хозяйке в тот день, когда Каролина предложила подсыпать в еду старших детей травы, чтобы ослаб их организм. Сьюзи посчитала это безбожием и страшным грехом и не стала этого делать, сказав хозяйке, что делает это постоянно, когда дети в Холстон-Холл. Каролина же решила, что организм ребят слишком крепкий и не сразу воспринимает отвары.
— Спасибо тебе, Сьюзи, — поблагодарил Виктор.
— Завтракайте, а то придет миледи, и будет выбирать все самое лучшее мистеру Руфусу, — они жадно накинулись на пышные оладьи и ветчину с домашним сыром.
— Всем доброе утро, — пришла Каролина вместе с младшими детьми. Виктор взглянул на мать, та увидела беглый взгляд сына. — Руфус, завтракай быстрее, мы сейчас поедем к отцу.
— О, — он радовался этому, — а ты, Виктор, не поедешь!
— Больно надо, — выпалил он, — что там интересного. Ровным счетом ничего!
— Когда-нибудь все это достанется тебе, Виктор, — Каролина намазывала булочки маслом.
— «Это» не наступит никогда, — Виктор встал и ушел.
Каролина ощущала сладкий вкус победы на губах. Сын отдаляется от них, и Мария идет за ним следом.
***
В августе 1909 года умерла Фелисите. Эдвард узнал об этом, когда в спешке уезжал в Антрим. Ему принесли прощальное письмо матери, которое он вскрыл по дороге в свою контору:
Мой сын,
Я хочу, чтобы ты сохранил все наше богатство. Прошу, избавься от жены, из-за нее произойдет много бед, и, если ты этого не сделаешь, все рухнет в один день. Перестань давить на Виктора и дай ему возможность выбирать свой путь самому, потому что он приумножит наше состояние. Не отдавай Марию замуж без любви, это ужасно и противно для нее. Не давай большей свободы Руфусу, он мягкотелый, он игрушка и орудие в руках Каролины, он не тот человек, что нужен нашей семье. Оторви Анну от матери, ей нужна самостоятельность, иначе все закончится плачевно.
Береги себя, береги нашу семью. А я ухожу, думая, что у тебя все получится.
Твоя мама.
Он поднялся снова к себе, Каролина уже слышала новость и решила зайти к Эдварду. Она тихо вошла, на цыпочках подходя к мужу. Он стоял у окна, смотря, словно в пустоту. Каролина робко обняла его сзади.
— Я сочувствую, — он ничего не сказал ей, она только лишь заметила легкие слезы на его щеках. — Все хорошо, родной, — Каролина повернула его к себе, прижимая рыжую голову к своей груди.
Теперь-то у нее появилась возможность повернуть отношения в другую сторону. Сейчас она может окончательно оттолкнуть Эдварда от сына, и, если она не воспользуется этой возможностью, то потеряет все.
***
Лето 1910.
После смерти Фелисите многое изменилось. Каролина ощутила, как все больше к ней привязывается собственный муж. Эдвард после Рождества впервые подошел к ней и нежно поцеловал. Они стали больше разговаривать, он изливал ей душу и стал склоняться в сторону младшего сына. Такие перемены в доме ощутили все: домашние сразу приметили, как уже не молодые супруги всю весну провели вместе, не отпуская рук, плотно сжав ладони и сплетя в узел пальцы. Увидели взгляды, полные любви, а вскоре прислуга судачила о том, что супруги заняли одну из больших спален в Холстон-Холл, где предавались страстной любви. Словно смерть Фелисите освободила Эдвард от оков. Каролина только в ту весну осмыслила триумф — она почти что добилась всего, о чем так мечтала.
