Дафна же полностью соглашалась с ним, что вызывало недоумение у элиты. Она стала настоящей красавицей, ни роды, ни забота о двоих детях не могли ей запретить быть красивой женщиной. В свете она сияла ярче, чем когда-то леди Мария, а ее острый язычок был острее, чем у леди Урсулы.
Их семья становилась сильнее под натиском времени, незримые узы связывали их крепче, чем обещания и клятвы. Им не нужно было доказывать свое превосходство, прошлое давно отпустило их и не имело для них значения — было только настоящее, то настоящее, которое бывает лишь только миг, то настоящее, благодаря которому завтра наступит солнечный день.
Они были свободны от предрассудков, но в это лето наша историю начала закручивать новый виток, и эта история никогда не будет безоблачной. Времена менялись...
***
Он не помнил, как оказался на Кеппел-стрит, наверное, долго блуждал, ища новый паб, куда его давно звал Арман. Паб он так и не нашел, с Арманом он так и не встретился и собирался идти домой пешком. Но вдруг замер посреди улицы, потому что плохим зрением никогда не страдал. Из подъезда вышла Флер Фокс, как всегда, в голубеньком сарафанчике. Она вышла не одна, а с каким-то темноволосым мужчиной в распахнутой рубахе. Флер поцеловала мужчину крепко в губы и зашагала в сторону своего французского квартала, он стоял недолго, к нему подошла красивая брюнетка, которую он страстно поцеловал, неприлично гладя ее по телу; они вместе скрылись в подъезде.
«Вот козел», — подумал Роберт, стараясь не думать, что делала там Флер. Роберт посмотрел на часы. Джастин уже наверняка пришел домой.
Ему отворила дверь новенькая служанка Трейнджов, тети Марии дома не было (она уехала по магазинам), зато в доме была Дафна. Она обняла Роберта, проводя в гостиную, указав служанке жестом, чтобы позвала ее мужа. Джастин уже успел сменить деловой костюм на домашнюю одежду. Он разлил им бренди.
— Джас, ты еще общаешься со своими дружками-шпионами? — вдруг задал вопрос Роберт.
— Да, а что? — Джастин сплел свои пальцы с пальцами жены.
— Мне нужно узнать кое о ком. Ты же выследил свою будущую жену, может, выследишь мне любовника моей будущей жены, — Джастин аж поперхнулся. Роб собрался жениться?!
— И кто она? — приходя в себя, задал вопрос Джастин.
— Флер Фокс, — ответ поразил не столько Джастина и Дафну, сколько самого Роберта.
Все это лето Джулия старалась брать везде с собой Флер, аргументируя этом тем, что той «нужно привыкать к этому новому миру». Роберт же не упускал возможность побыть хоть пару мгновений с ней. Он по-прежнему хотел ее, и эта мысль не давала ему покоя. Он не знал, куда девать неудовлетворенное желание, ибо со всеми подстилками он расстался и не смотрел на хорошеньких девочек, что предлагал Арман. Он хотел лишь Флер, и эта мысль заставляла его содрогаться по ночам.
Роберт старался быть с ней вежливым. Он брал ее с собой на прогулки, учил ездить на лошади, рыбачить, и за это лето молодые люди успели подружиться. Флер уже не смотрела волком, понимая, что, оказывается, он пылкий и импульсивный во всем, что он любит все прекрасное и отмечает тонкости жизни. Он убеждал ее, что замечательный друг, но совсем не показывал, что может стать ей любовником или мужем. К этой мысли он сам пришел недавно. Оказывается, он любил эту девчонку и всеми своими силами готов был отбить ее у этого ловеласа и доказать ей — все, что ей нужно, — это он.
Через неделю ему позвонил Джастин и попросил к нему заехать. Так он узнал, что Флер встречается с Ришаром Полански, а Ришар Полански с еще двумя девушками, что каждая его новая натурщица становилась объектом его фантазий. Его коллекции можно было позавидовать, но Роберт не мог, ведь у него было то, что принадлежало лишь ему — Флер.
Роберт принял решение отбить Флер, доказать ей, что он ей нужен, и в этом ему должна была помочь чудесная семья. Он привел всем тысячу доводов, почему Флер не может быть с этим художником, и самым важным аргументом стало то, что этот Ришар бессердечный ублюдок, который был с таким невинным существом, как Флер, и спал еще и с другими. Роберт собирался направить Флер на истинный путь и ради этого был готов на все.
Глава 39
Твое страждущее сердце рвалось на части. Но крепкая сталь, в которую оно было одето, закалилась еще сильнее.
Рена Ниобий
Октябрь — декабрь 1953.
