Энди не составило особого труда уговорить Шона, все же счастье его дочери, значило гораздо больше, чем собственные принципы. Жизнь стремительно менялось, давно из моды ушли длинные юбки и пуританские правила, времяпровождение перестало состоять из одних балов и бесед, в новой жизни не было времени скуке и безделью. Она гнала, гнала к неизведанным мирам, к неизведанным вершинам, заставляя их покорять и узнавать; эта жизнь стала бурной, как водопад; эта жизнь стала безумной, как в страшных мечтах. Той жизни не осталось места, только воспоминания, бережно хранящиеся в памяти. Только они.
После того, как умерла Мария, Вильям ушел со службы заботиться о внуках. Дом на Виктории-роуд теперь казался очень большим, просто необъятным, однако без Марии он пуст. Сын делал карьеру, набирая сторонников, а Дафна стала той женой, какой была его Мария. Она покоряла его друзей по партии умными речами, острым словом и замечаниями, а еще она постоянно хорошо выглядела.
Его старшей внучке будет шестнадцать, и с каждым днем девица все больше напоминала Вильяму Марию: рыжие волосы падали на тоненькие плечи, голубые глаза всегда сдержано смотрели, а плотно сжатые пухлые губы чаще всего выражали попытку подавить в себе гнев. Роэн пошел в Дафну, и практически ничего в нем не выдало ирландскую породу, младшая же, Кира, пошла в Джастина.
Безмятежность. Но безмятежность без Марии совсем не радовала Вильяма, жизнь стала какой-то пустой. Их время прошло, оно больше не принадлежало им, все больше отворачивалось от них, как заходящее солнце. Их мир никогда не будет теми прекрасными и ужасными днями, когда чувства горели, как сильный костер, теперь их души почти пусты, они сгорели, сгорели во времени горести и потерь.
***
Лето 1960.
С боем, но все же Нэлл смогла приехать к Авроре на свадьбу в Грин-Хилл. Элеонора давно рассталась с иллюзиями о счастье для себя. Она больше не верила мужчинам, не могла и не хотела. Онор все пытался зачать сына, но это у него никак не получалось. После мерзких объятий, утром, Нэлли пила чай, а когда муж уходил, злая улыбка долго не сходила с ее лица.
Она ненавидела мужа, порой, когда он посапывал рядом, хотелось задушить его подушкой, настолько была велика ненависть к семье Дю Салль. Теперь-то она поняла, что Онор женился на ней ради денег, никакой любви у него никогда не было. Отхватил породистую кобылку и даже не имел ума ухаживать за ней должным образом.
— Уйди от него, — начал Джордж. — Если надо, папа сотрет его в порошок.
— Ты не понимаешь, Джордж, — слабо возразила сестра.
— Все я понимаю! — с пылом отозвался брат. — Они же ноги о тебя вытирают, ты же леди Холстон! — к ним шел Онор. Джордж сразу насупился, приняв оборонительную позу, словно лев, готовящийся к схватке.
— Отойди от моей жены! — прогремел Онор, делая шаг к Элеоноре.
— Это моя сестра! — процедил сквозь зубы Джордж. — Ты забываешься, где находишься!
— Сказал: отошел! — Роберт, заметив угрожающую позу Онора, устремился к ним, у него чесались кулаки наподдать французу.
— Ты кто такой, — крикнул Роберт, — чтобы нам указывать! Она не твоя вещь!
— Пошли! — Онор схватил Элеонору за руку, таща в сторону их машины.
Все гости изумленно глазели, но Нэлл охватывало только чувство стыда: муж же намеренно унижает ее перед лондонской публикой и ее друзьями, будто она сейчас беседовала с любовником, а не с братом. Роберт попытался оттащить гада от сестры, но Джордж остановил его, понимая, что брат со своим горячим пылом сделает только хуже.
Роберт не простил Онора. Может, он сможет еще поквитаться с этим болваном, который решил, что его сестра — его собственность. Он видел, как Нэлли сопротивляется, как Аврора сама готова кинуться к нему и выцарапать глаза за то, что имеет наглость портить ей свадьбу. Но никто не посмел вмешаться в семейные дрязги, решив, что это не их дело. Бывают браки и похуже.
Онор дотащил супругу до их номера, унижая ее еще больше, грубо втолкнул в комнату, кинул на кровать, расстегнул брюки. Он насиловал ее без прелюдий, ласк, а она даже не стала сопротивляться — просто не было сил. Она не смогла заплакать, глаза оставались сухими, слезы просто закончились, просто ее душа умерла сегодня, и Онор убил ее.
Она снова заболела, снова негативные мысли захватили ее сознание, отравили душу и мозг, свалив лихорадкой. После выздоровления Нэлл стала жалеть, что это время, когда Онор и Эдит не достают ее, прошло. Ей нравилось смотреть, как эти людишки пресмыкаются перед ней, думая, что она опять будет почти при смерти и позовет Артура. Да, ей нравилось быть в таком положение, хоть как-то Онор оставил насильственные попытки.
Он уехал в Париж, когда ей стало немного лучше, а потом Нэлл совсем выздоровела и стала просто-напросто симулировать болезнь перед Эдит. Онор вернулся через две недели, Элеонора наложила на лицо макияж, чтобы казаться бледной: не очень-то хотелось, чтобы Онор затащил ее в постель и взял силой. Перед встречей с женой Онор захотел заехать к любовнице, одной из многих. После бурной встречи на столе в кабинете Онор лег на софу.
