— Какие сплетни, а-то я за две недели совсем потерялся, — его прекрасная любовница знала всегда все обо всех.
— Ну, много чего, дорогой. Есть кое-что о твоей жене.
— Что о ней говорят? — хотя после рождения дочери он связал ее по рукам и ногам.
— Ваша соседка Ева Кюри видела у нее мужчину три дня назад, видела, как они целовались и обнимались. Он был у нее. И знаешь, кто?
— И кто?
— Твой Пьер…
— Вот дрянь, я убью их!
— Не думаю, милый, он отличный боксер.
— Еще посмотрим, кто кого, — Онор яростно ударил по стене и бросился прочь.
Он решил продолжать играть любящего мужа, хотя Элеонора догадывалась, какие мысли бродят у него в голове. Он хоть и пытался не выдать намерений, был похож на тигра, готового броситься на добычу. Вскоре поползли слухи, что Пьер ушел не по своей воле, а его уволили за интрижку с женой хозяина. Потом все стали шептаться, что все, кто будет слишком близок к мадам Дю Салль, лишится места.
Онор надеялся наказать жену презрением других, только стоило ему снова поехать в Марсель, а Эдит — в Гавр, Элеонора собрала вещи и отправилась в Лондон. Онор, когда узнал, пришел в бешенство, он бросился за ней, надеясь поймать неверную в объятьях любовника, но нашел жену в доме отца и матери. Хотя у лорда столько работников, что с любым можно согрешить, Онор не решился притащить силком Нэлли в Дюсаллье, побоялся ее вспыльчивых братьев-полу-ирландцев, хоть и ее отца не было в Англии. Ну, ничего, он еще сделает из нее комнатную собачку, ему почти это удалось, и скоро Элеонора сама поймет, что спектаклями и лестью не купит и не проведет Онора Дю Салль.
***
Сойдя с трапа самолета, Виктор ощутил знакомый аромат ирландских трав. Прошло уже сорок шесть лет с того дня, как он покинул Антрим. Город сильно изменился, но в воздухе витало еще что-то еле ощутимое, но знакомое. Прошло почти пятьдесят лет, и он вернулся другим, не тем зеленым юнцом. Виктор нанял такси и усадил детей. Все лето они приведут здесь. Дженнифер исполнилось тринадцать лет, и она начала превращаться в прекрасную девушку. Она была как арабская лошадь: с такими же темными, как страсть, глазами, волнующими гладкими волосами цвета осенних красных листьев, обрамляющих смуглую кожу. Ее брату Гарри было десять, он рос смелым, с горячей головой молодым человеком; такой же рыжеволосый, как Виктор, он посмотрел на Бетти, и та показала ему язык. Бетти — милая девочка: белокожая, зеленоглазая, с каштановыми волосами, на самом деле вела себя, как мальчишка, лазила по деревьям с мальчиками, участвовала во всех их играх. Мери-Джейн положила свою рыжеволосую голову на плечо брата; девчонка была остра на язык, и чего только стоили ее лихорадочно сверкающие изумрудные очи. Но ей ближе из девочек была Анна, дочка Елены, похожая на славянку: медовые волосы и глаза, кожа такого же оттенка — за что ее прозвал Ханни десятилетний Дэвид МакОлла. У самого Дэвида был орлиный нос, острый подбородок, полные губы и темно-русый чуб. В него по-детски влюблены Бетти и Анна, но они не делили его, считая главным выдумщиком игр. Алиса был еще слишком мала, а Викторию Эдит не могла отпустить в далекую, Богом забытую Ирландию.
Замок, как и земля Лейтонов, не изменился нисколько — все так же ощущалось бремя веков, здесь все было степенно. Память Виктора запечатлела алые туманные закаты и утреннюю траву, как ноги промокали от серебристых росинок. Время все это сохранило, будто для него. Все эти годы мужчина не жалел, что оставил все это, оставил, потому что ничто его не держало, судьба звала далеко отсюда, туда, где было его сердце сейчас. Пускай тело родилось тут, но душа с сердцем были все время там.
Эдвард и Каролина приняли его достаточно холодно, но Виктор другого и не ждал. Эдварду было уже восемьдесят семь лет, он сильно высох и мало напоминал того деспота-отца, каким для него был всегда. Каролина, на пять лет младше мужа, словно продала душу дьяволу: она очень молодо выглядела, лицо ее почти не тронула старость, а в волосах было мало седины.
— Здравствуй, отец, — начал Виктор, дети присели в гостиной на диваны и умолки, наблюдая за этой сценой. — Здравствуй, мама.
— Здравствуй, Виктор, — ответил Эдвард, протягивая руку.
— Здравствуй, — процедила Каролина, в ее глазах по-прежнему сияла ненависть к сыну, хоть давно стало ясно, что она проиграла, поставив все на Руфуса.
— Давно я тебя не видел. Не стареешь... — отец похлопал его по плечу.
Они виделись в последний раз двадцать два года тому назад, но та встреча была нелегкой. Виктор в свои шестьдесят четыре был в отличной форме: такое же подтянутое, поджарое тело, волосы почти без седины и кожа без сильных признаков старения. Он всегда считал: счастье и любимая работа спасают от быстрого увядания.
— Я уже давно не мальчик, — Виктор показал, что ничто в их отношениях не изменится. — Я счастливо женился по любви, у меня трое прекрасных детей и шестеро внуков, я богат, как Крез, и не скрываю этого.
