– Мне нужно спрятать книгу, – прошептала я. – Не хочу испортить ее морской водой.
Он кивнул.
– Могу я войти на минутку, чтобы кое-что тебе показать?
Я осторожно открыла дверь и впустила Келума.
Я заметила корзину, завернутую в одеяло, у его ног. Люмин закрыл за собой дверь. Рядом с гардеробом, где стена выглядела гладкой, как стекло, он коснулся одной из плиток, и та подалась, открывшись, как дверь на петлях, которая прятала за собой маленький тайник.
– Здесь книга будет в сохранности. Только Берон и я знаем о существовании этого тайника.
– Могу ли я доверять твоему брату?
Келум вздохнул:
– Сегодня утром у нас состоялась продолжительная дискуссия, в ходе которой он рассказал о своей роли в случае с вареньем. Я знаю, его действия кажутся безумными. Полагаю, таким образом он пытался мне помочь. Клянусь, ты можешь ему доверять.
– Как долго ты не спал?
Он улыбнулся:
– Некоторое время.
Я достала книгу из кармана и сунула ее в гладкое отделение, после чего снова закрыла плитку. Сложно догадаться, что здесь есть тайник. Плитка идеально сливалась с остальными.
– Подождешь одну минутку? – спросила я.
Келум кивнул:
– У нас есть немного времени, прежде чем Люмос проснется.
Я бросилась к сундукам и рылась в них, пока не нашла зубную щетку и мятно-песочную воду, чтобы почистить зубы. Обрадовалась, когда нашла еще и расческу, а затем побежала со своими находками в ванную, где меня встретила кромешная тьма. Келум последовал за мной, и, обернувшись, я увидела, что он держит свечу.
– Думаю, тебе это понадобится.
Я поблагодарила его, и он остался ждать снаружи, пока я приведу себя в порядок.
Мое платье развевалось на прохладном ветру, пока мы шли по песку Люмины, так отличающемуся от песка Гелиоса. Песок здесь был холодным и мягким, хоть и порошкообразным, но при этом густым. Небо было усыпано таким количеством звезд, что глазам открывалось поразительное зрелище. Тем не менее их свет мало помог мне, когда я пробиралась по пляжу, неловко держась за руку Келума.
– Как ты можешь что-то видеть?
– Я был рожден с этим, – спокойно ответил он. – Я так же привык к темноте, как ты к свету и теплу Сол. Думаю, если ты останешься здесь на какое-то время, тоже сможешь приспособиться к этому.
Там, где волны за ночь накрыли берег, песок затвердел. Келум нашел ровное место и расстелил одеяло. Пришлось быстро сесть, чтобы его не унесло ветром.
Мой спутник что-то прошептал, и ветер стих. Небо над водой посветлело, сменив цвет с черного на темно-синий. Теперь я могла видеть Келума немного лучше. Являлось ли изменение неба обманом зрения, или я так быстро научилась видеть в темноте, или Люмос был ближе, чем я думала?
– Ловкий трюк.
– Люмос помогает мне, потому что интересуется тобой. Прошлой ночью через тебя он почувствовал твою мать.
– Он любит ее, – сказала я, пока Келум раскладывал еду. – А она все еще любит его.
– Знаю, – отозвался Келум. – Его чувства к ней очень громкие.
– Ты можешь его слышать?
Люмин покачал головой:
– Это больше похоже на чувство. Здесь. – Его рука опустилась на упругий живот. – Но почему-то то, что он пытается мне сообщить, никогда не бывает понятным.
На одеяле стояли маленькие тарелочки с необычными желтыми фруктами.
– Они такие же кислые, как и в прошлый раз? – рассмеялась я.
Он улыбнулся и покачал головой:
– Они очень сладкие.
Я изогнула бровь.
– Клянусь! – усмехнулся Келум. – Попробуй.
Я взяла кусочек скользкого прохладного фрукта и откусила. Сладкий вкус разлился по моему языку, взрываясь цитрусовым, с намеком на что-то горькое, скрытое в сладкой мякоти.
– Вкусно, – признала я.
– Я же говорил. – Келум взял свой кусок и, торжествующе улыбаясь, отправил его в рот. Пока я пыталась разглядеть хоть что-то в темноте, он достал хлеб. – Хочешь немного варенья? – спросил Люмин.
– Ты готовишь для меня.
Мои ребра напряглись.
– Да, – совершенно спокойно ответил Келум.
– Разве ты не знаешь, что это значит? – попыталась поддразнить его я, хотя у меня пересохло во рту от волнения.
Он наклонил голову:
– Думаю, я ясно выразил свои чувства. Так ты хочешь варенья, Нур?
– А оно сделано из ночного терновника?
Келум фыркнул:
– Ты пробовала его в сумеречных землях. Варенье из утренних фруктов. Оно оранжевого цвета, видишь?
Мммм. Мне действительно понравилось это варенье. Я вздернула подбородок:
– Прекрасно. Тогда можешь приготовить для меня тост, потому что сама я не могу сделать это, не размазав все по платью.
Сквозь темноту я услышала, как он усмехнулся.
Услышала, как он намазывает варенье на хлеб.
Почувствовала, как он придвинулся ближе.
– Открой рот, – сказал Келум хрипло. Я могла бы поесть сама, но раз уж он так хотел меня накормить… Келум сказал, что ясно выразил свои чувства. Теперь он пытался понять мои.
Мой феникс сделал, как он велел, раскрыв клюв и взмахнув огненными крыльями.
Мои губы тоже приоткрылись. Я подождала, пока мягкий хлеб, идеально смазанный оранжевыми утренними фруктами, не коснулся их. После чего я откусила.
Келум наблюдал за мной, пока я жевала.
