– Ее имя упоминалось в новостях, ее родители просили помощи в раскрытии преступления?
– Да.
– Вы показали, что Джейкоб появлялся на местах преступлений и хотел помогать, верно?
– Да, но…
– Он когда-нибудь сообщал вам сведения, которые вас удивляли?
Мэтсон мнется:
– Да.
– Тогда не возможно ли, особенно учитывая личное знакомство Джейкоба с жертвой, что он в этом дневнике не хвастался убийством… а скорее, как в случае с сериями «Борцов с преступностью», пытался помочь раскрытию дела?
Прежде чем Мэтсон успевает ответить, я поворачиваюсь к присяжным и говорю:
– Вопросов больше нет.
Хелен встает из-за стола обвинения.
– Детектив Мэтсон, – говорит она, – не могли бы вы прочесть запись внизу первой страницы тетради?
– Там написано: «РЕШЕНО: мной, за двадцать четыре минуты».
– А внизу шестой страницы?
– «РЕШЕНО: ими, за пятьдесят пять минут… Отлично!»
Хелен подходит к Мэтсону:
– Вы догадываетесь, что означают эти записи?
– Джейкоб говорил мне, когда я впервые увидел, как он пишет в такой тетради. Он отмечал, удалось ли ему раскрыть дело раньше теледетективов и сколько времени на это ушло.
– Детектив, – обращается к Мэтсону прокурор, – не могли бы вы прочесть запись, сделанную внизу четырнадцатой страницы, озаглавленной «В ее доме», с содержанием которой вы знакомили нас раньше.
Он смотрит на страницу:
– Тут написано: «РЕШЕНО: мной».
– Что-нибудь еще примечательное есть в этой записи?
Мэтсон смотрит на присяжных:
– Она подчеркнута. Десять раз.
За обедом я замечаю, как мой брат ворует нож.
Сперва я ничего не говорю. Но мне совершенно ясно, чем он занят: оставляет свой желтый рис и омлет, берется срезать зерна с кукурузного початка, а потом сталкивает нож большими пальцами с края стола, чтобы он упал ему на колени.
Мама без умолку трещит про судебный процесс: кофемашина в суде дает холодный кофе; и что завтра наденет Джейкоб; и про защиту, которая будет представлять свои доводы утром. Думаю, ни я, ни Джейкоб не слушаем ее, так как брат мой пытается не шевелить плечами, заворачивая нож в салфетку, а я слежу за каждым его движением.
Когда Джейкоб начинает вставать из-за стола и мама останавливает его резким притворным кашлем, я уверен, что она сейчас спросит его про украденный нож, но вместо этого мама говорит:
– Ты ничего не забыл?
– Можно я пойду? – бормочет Джейкоб и через минуту, очистив тарелку, идет наверх.
– Не понимаю, в чем дело, – говорит мама. – Он почти не ел.
Я быстро запихиваю в рот остатки еды, прошу разрешения уйти и торопливо поднимаюсь по лестнице, но Джейкоба в его комнате нет. Дверь в ванную распахнута настежь. Брат как будто испарился.
Вхожу к себе, и вдруг меня хватают, припирают к стене, а к горлу приставляют нож.
Ладно, хочу только сказать, это не первый раз, когда я оказываюсь в таком сценарии со своим братом, что, мягко говоря, угнетает. Делаю то, что, как мне уже известно, сработает: кусаю его запястье.
Вы, наверное, думаете, что он этого ждал, – нет; нож со стуком падает на пол, и я бью Джейкоба локтем в живот. Он складывается пополам, всхрапывает.
– Какого черта ты делаешь?! – ору я.
– Практикуюсь.
Я подбираю нож и сую его в ящик письменного стола – в тот, что держу запертым и где храню вещи, которые не должны попасть в руки брата.
– Практикуешься в убийстве? – говорю я. – Ты гребаный идиот. Поэтому тебя и осудят.
– Я не собирался ничего с тобой делать. – Джейкоб тяжело опускается на мою постель. – Сегодня один чел смотрел на меня как-то странно.
– Думаю, многие люди в суде смотрели на тебя странно.
– Но этот парень пошел за мной в туалет. Мне нужно уметь защищаться.
– Точно. И что, по-твоему, произойдет, когда завтра утром ты придешь в суд и металлодетекторы на входе заверещат? А безмозглые репортеры будут пялиться, как ты вынимаешь из носка кухонный нож?
Джейкоб хмурится. Это одна из его тупых аспи-схем, не продуманных до конца, вроде того случая два месяца назад, когда он настучал на маму и вызвал копов. Моему брату, я уверен, такие поступки кажутся совершенно логичными. Остальному свободному миру – нет.
– А вдруг со мной все в порядке? – говорит Джейкоб. – Может, я поступаю так, как поступаю, и думаю, как думаю, потому что меня все время отвергают? Понимаешь, если бы у меня были друзья, может, я не делал бы таких вещей, которые кажутся всем странными. Это как бактерия, растущая только в безвоздушном пространстве. Может, нет никакого синдрома Аспергера. А все происходит лишь оттого, что ты не вписываешься.
– Только не говори этого своему адвокату. Ему сейчас нужен синдром Аспергера в полном цвету. – Я смотрю на руки Джейкоба. Кутикулы у него обгрызены чуть не до крови. Мама раньше заматывала ему все пальцы пластырем, прежде чем отправить в школу. Однажды в коридоре я услышал, как две девочки называют его мумией.
– Эй, Джейкоб, – тихо говорю я. – Я скажу тебе кое-что, чего никто не знает.
Его рука дрожит на бедре.
– Секрет?
– Да. Но не говори маме.
