– Сегодня, кажется, пудинг, – говорит охранник, снимая с подноса салфетку.
– Восемь.
Он тяжело вздыхает:
– Вкуснотища.
– Тринадцать.
Наконец охранник сдается:
– Я говорил. Он как будто на другой планете.
– Двадцать один, – продолжаю я счет.
Медсестра пожимает плечами и поднимает шприц.
– Очко, – говорит она и всаживает иглу мне в задницу, пока охранник держит меня, чтобы я не дергался.
После их ухода я лежу на полу и пишу в воздухе пальцем уравнение из чисел Фибоначчи. Я делаю это, пока не мутится зрение, пока мой палец не становится тяжелым, как кирпич.
Последняя мысль, которая приходит мне в голову, прежде чем я исчезаю: в числах есть смысл. О людях того же не скажешь.
В Вермонте государственная адвокатура именуется не государственной адвокатурой, а так, будто название для нее взяли со страниц романа Диккенса: «Управление генерального защитника». Однако, как и во всех других штатах, государственные адвокаты перегружены работой и получают низкую зарплату. Вот почему, отправив Эмму Хант выполнять домашнее задание, я иду к себе в квартиру-офис, чтобы закончить свое.
Тор встречает меня прыжком и ударом носом в пах.
– Спасибо, приятель! – взвизгиваю я и отпихиваю от себя пса.
Однако он голоден, и я кормлю его остатками макарон, смешанных с собачьим кормом, а сам ищу нужную информацию в Интернете и совершаю телефонный звонок.
Хотя сейчас семь вечера и рабочее время давно закончилось, трубку поднимает какая-то женщина.
– Здравствуйте, – говорю я. – Меня зовут Оливер Бонд. Я новый адвокат в Таунсенде.
– Мы уже закрыты…
– Я знаю… но я друг Джанис Рот и пытаюсь найти ее.
– Она здесь больше не работает.
Это мне известно. На самом деле я в курсе и того, что Джанис Рот недавно вышла замуж за парня по имени Говард Вюрц и они переехали в Техас, где его ждала работа в НАСА. Поиск информации по открытым источникам – лучший друг адвоката.
– О, надо же? Вот это новость. Мы с ней дружим со школы права.
– Она вышла замуж, – говорит женщина.
– Да, за Говарда.
– Вы с ним знакомы?
– Нет, но мне известно, что она была от него без ума. А вы, случайно, не главный защитник, как она?
– К несчастью, да. – Моя собеседница вздыхает. – А у вас частная практика? Поверьте, вы ничего не упускаете.
– Нет, вы попадете на небо гораздо раньше меня. – Я смеюсь. – Слушайте, у меня совсем незначительный вопрос. Я новичок в криминальном праве в Вермонте и пока плохо ориентируюсь.
Я новичок в криминальном праве. Точка. Но этого я ей не скажу.
– Конечно, так в чем дело?
– Мой клиент малолетний – ему восемнадцать, и он аутист. Он чего-то учудил в суде, когда решался вопрос о мере пресечения, и теперь его посадили до слушаний по дееспособности. Но он не может приспособиться к тюрьме. Все время пытается причинить вред себе. Есть какой-нибудь способ ускорить процесс, чтобы колеса юстиции крутились побыстрее?
– В Вермонте с психиатрическим обслуживанием заключенных дела обстоят неважно. Раньше в качестве изолятора для экспертизы на дееспособность использовали государственную больницу, но финансирование прекратилось, поэтому теперь большинство пациентов отправляют в Спрингфилд, так как у них лучшая медицинская помощь, – говорит мне женщина. – У меня один раз был клиент, который ждал проверки на дееспособность, так ему нравилось обмазывать себя чем-нибудь с головы до ног: в первый вечер в тюрьме он сделал это с фунтовым куском масла за обедом, а перед встречей со мной обмазался дезодорантом.
– Перед контактным визитом?
– Да, бейлифам было все равно. Наверное, они думали, худшее, что он может сделать, – это обмазать меня чем-нибудь. Как бы там ни было, а тогда я подала ходатайство об освобождении под залог, – говорит адвокат. – Так вы снова попадетесь на глаза судье. Привлеките психиатра или психолога, чтобы тот подтвердил ваш рассказ. Но избегайте появления в суде вашего клиента, вам ни к чему повторение в зале суда представления, которое взбесит судью. Ваша главная задача – убедить его, что этот парень не опасен на воле, а если он будет носиться по залу суда как помешанный, это только испортит дело.
«Ходатайство об освобождении под залог», – записываю я в лежащем на столе блокноте и говорю:
– Спасибо. Это потрясающе.
– Нет проблем. Эй, вам нужен электронный адрес Джанис?
– Непременно, – лгу я.
Женщина диктует его мне, а я притворяюсь, что записываю.
Повесив трубку, я иду к холодильнику и достаю из него бутылку минералки; половину наливаю Тору, а оставшейся поднимаю тост.
– За Джанис Говард! – провозглашаю я.
– Мистер Бонд, – говорит на следующий день судья Каттингс, – разве мы не ждем оценки дееспособности по этому делу?
– Ваша честь, – отвечаю я, – мне кажется, мы не можем ждать.
В зале суда никого, кроме Эммы, доктора Мурано и прокурора – женщины по имени Хелен Шарп, у которой короткие рыжие волосы и заостренные, как у собаки, зубы, отчего она напоминает вампира или питбуля. Судья смотрит на нее:
– Мисс Шарп, ваше мнение?
