– Вероятно, что-то ее напугало. Примерно час назад соседка видела, как Элинор в ночной рубашке идет по дороге. Мы поездили вокруг на машине, но не нашли никаких следов. Дэвид связался с другими соседями матери, и один как будто видел, как она направляется домой. Вот мы и мотаемся весь день туда и обратно.
– Бедная Элинор, – сказала я, вспомнив эту хрупкую женщину, которую видела на главной улице из окна кафе Салли. За последние несколько недель зимние холода усилились, и синоптик сказал, что ожидаются морозы. Разве можно бедной старушке разгуливать по деревне в такую погоду одной, да еще в ночной рубашке?
– Я могу чем-нибудь помочь?
– Вот поэтому я и звоню, – ответила мама. – Конечно, шансов мало, но мы подумали, что она могла вернуться в коттедж на автопилоте. Ты же знаешь, как это бывает с кошками? Я, конечно, не сравниваю ее с кошками, но ты же понимаешь, что я имею в виду… Ты бы не могла быстренько проверить коттедж – просто чтобы мы исключили этот вариант, прежде чем обратиться в полицию?
– Конечно. Пойду взгляну прямо сейчас.
Мне вспомнилось, что после утренних работ я открыла входную дверь и окна первого этажа, чтобы выветрился запах краски. Элинор так хорошо знала дом, что вполне могла незаметно для меня пробраться внутрь.
– Миссис Макгуайр, – позвала я тихо, открыв дверь туалета на первом этаже. Затем я пересекла холл, чтобы проверить гостиную. Никого не было, и сразу стало ясно, что в гостиной пусто.
Я поднялась по лестнице, продолжая звать ее по имени. Наверно, она бы растерялась, вернувшись в свой коттедж и обнаружив, что все изменилось. Ее спальный гарнитур больше не загромождает комнаты первого этажа, и все ее вещи исчезли.
Я торопливо заглянула в комнаты, не желая, чтобы она долго оставалась в таком состоянии одна. К тому же, пройдя весь этот путь от своего бунгало, она, наверно, совсем замерзла. Я проверила комнату, в которой красила стены. Никого. Дом был пуст.
Был еще один, последний вариант, я заглянула на чердак. Но нет, Кэллум же сказал, что она теперь даже не может подняться по главной лестнице.
Я спустилась вниз и позвонила маме.
– Мне жаль. Я обыскала весь дом, но ее тут нет.
– Спасибо, дорогая. Это была глупая идея. Просто мы все надеялись, что она там. Ведь у тебя тепло и безопасно.
– Имело смысл попытаться, – возразила я. – Ну что же, желаю ее найти. Если я могу еще чем-нибудь помочь, только дайте знать.
Я разъединилась и взглянула на сэндвич, который начала делать. У меня пропал аппетит, и я раскрошила хлеб, он пригодится птицам.
Надев толстый шерстяной кардиган, я открыла дверь черного хода, и в кухню ворвался порыв ледяного ветра. Запрятав кисти рук в рукава, я вышла в сад. Когда я сыпала хлебные крошки на стол для птиц, вдали, у ручья, промелькнуло что-то белое и сразу же исчезло. Я направилась туда по вымощенной камнями дорожке. Сделав несколько шагов, я заметила фигуру в белом. На этот раз мне удалось хорошо ее разглядеть: это была женщина возраста Элинор с распущенными седыми волосами. Она расхаживала взад и вперед у кромки воды.
– Миссис Макгуайр? – позвала я. Казалось, она погружена в свой собственный мир. Она не отреагировала на свое имя, но я увидела, что это она. Невозможно было не узнать это лицо: сын и внук были очень на нее похожи.
– Миссис Макгуайр, – попробовала я еще раз. На этот раз женщина взглянула на меня, и в ее зеленых глазах что-то промелькнуло. Однако она меня не узнала – просто отреагировала на собственное имя. Она улыбнулась мне.
– Сад, – тихо произнесла она, когда я подошла поближе.
– Вот, наденьте это. – Я сняла свой теплый шерстяной кардиган и передала ей. – Вы, наверно, совсем замерзли.
Она покачала головой, затем неохотно сунула руки в рукава и натянула кардиган.
– Я замерзла. Но сад… – Она слабо улыбнулась. – В это время года он так красив, не правда ли? Я всегда хорошо за ним ухаживала.
Теперь я заметила, что на ней только тапочки. Бледные ноги с венами, просвечивавшими сквозь тонкую кожу, посинели.
– Это красивый сад, – подтвердила я. – Прекрасный. Не зайти ли нам в дом? – спросила я, протягивая руку.
– Нет, – упрямо отказалась она. – Я пришла сюда, чтобы побыть у ручья.
Я снова предложила руку, и на этот раз она оперлась на нее. По-видимому, она забыла о причинах, по которым хотела здесь остаться. Мы медленно двинулись к коттеджу.
– Я сделаю вам чай, – сказала я. – С пирогом. А потом я позвоню Дэвиду, и он за вами заедет. Знаете, все из-за вас волнуются. Ваша семья очень вас любит.
– Даже слишком, – буркнула она. – Такая лгунья, как я, этого не стоит.
Наконец мы вошли на кухню. Ее взгляд остановился на единственном предмете, сохранившемся от ее времен в коттедже – «Ага» в нише. Казалось, привычная вещь ее успокоила.
Я поставила на огонь чайник, радуясь, что перемены на кухне, судя по всему, ее не встревожили.
– Я собираюсь позвонить вашему сыну и сообщить, что с вами все в порядке…
– Если так нужно, – согласилась она, присаживаясь к столу.
