На какую-то долю секунды мне почудилось, что, быть может, между нами все-таки что-то было.
– У меня такое чувство, что вы будете здесь очень счастливы, Амелия.
В субботу, по дороге в аэропорт, Мирабель делилась со мной впечатлениями от выставки.
– Это было просто потрясающе! Увидеть, как Дора победила! Да еще после того, как я ухаживала за ней всю неделю.
– Похоже, это был великий день.
– Рейчел сказала, что не сомневается в том, что мои заботы о Доре сыграли решающую роль.
– Кажется, у тебя есть к этому склонность. Знаешь, существуют различные курсы по уходу за животными. Может быть, это тебя заинтересует?
– Возможно, – ответила она. – Ручаюсь, это лучше того, что мы изучаем в школе.
– Я наведу для тебя справки, – пообещала я.
– Спасибо.
Я припарковалась на временной стоянке.
– Ну, вот мы и приехали. Ты готова?
– Да, – ответила Мирабель, вылезая из машины.
Мы направились в зал ожидания. Мирабель катила чемодан на колесиках, а я несла ее сумку.
– Ты благополучно доберешься до дома? – спросила я.
– Конечно. Почему вы все так волнуетесь? Мама уже звонила, чтобы сказать, что может заехать и забрать меня из аэропорта.
– Ну что же, тогда счастливого пути. Веди себя хорошо.
– Спасибо за то, что приютила меня, – сказала Мирабель, сделав реверанс. Она пародировала паиньку, которой не была (как мы обе знали). – И за то, что нещадно эксплуатировала. – Она улыбнулась. – Но если серьезно, удачи тебе с коттеджем. И передай от меня привет Джеку. – Она ласково коснулась моей руки, чего прежде я за ней не замечала. – Надеюсь, он скоро вернется домой.
Я сделала глубокий вдох. Мне не хотелось расплакаться при Мирабель. Считается, что я сильная.
– Приезжай снова, – сказала я. – У нас теперь шикарная комната для гостей.
Она обняла меня и подхватила свои сумки.
– Увидимся, сестренка.
И Мирабель ушла, не оглянувшись. Казалось, она повзрослела, с тех пор как прибыла сюда.
Когда я добралась до коттеджа, там уже были рабочие, которые доставили ковер цвета овсянки. Они укладывали его на пол в гостиной. Теперь вся комната выглядела иначе – теплой и уютной.
Я принесла оставшуюся мебель из гаража: доставшиеся мне от бабушки Ники застекленный шкафчик для напитков и столик орехового дерева, а также кресло, которое я купила на аукционе. И наконец с помощью одного из рабочих я притащила диван, который стоял в нашей прежней квартире.
Когда ушли рабочие, я поставила пластинку и накинула на диван сшитое мной покрывало теплого красного тона. Напевая, я повесила шторы того же оттенка, расставила книги на полках, а также безделушки. Затем достала свадебную фотографию, на которой мы с Джеком были запечатлены на фоне моста Клифтон-Саспеншн-бридж, и поставила на каминную полку, в центре.
Усевшись на диван, я обвела взглядом комнату. Наконец-то гостиная была закончена. Все хорошо.
Но, по правде говоря, ничего хорошего.
Ноябрь принес с собой холода, и казалось, что каждый раз, как я смотрю в окно, слой инея на дубе и на изгородях становится ярче и толще. Бродя в то утро по саду с чашкой горячего шоколада в руках, я почувствовала себя настоящей сельской жительницей. Но теперь наша сельская идиллия была только моей.
Я вернулась в коттедж, в котором было восхитительно тепло, особенно теперь, когда я топила дровами печку в столовой. Я купила новый календарь и начала собирать остролист и ветки ели из сада, готовясь украсить ими коттедж к Рождеству. Золотые дни ранней осени, когда мы с Джеком въехали в коттедж и все между нами было просто, казались далеким прошлым. Сейчас мне представлялось почти нормальным, что я в коттедже одна.
С нашего приезда мы использовали самую маленькую комнату наверху, с видом на яблоню, в качестве кладовки для всякого барахла. Разные предметы обстановки, которым не нашлось места, не самые любимые картины, папки, полные бумаг, которые некуда было пристроить, громоздились друг на друге. Словом, если раньше, когда мы только прибыли, хаос заполонил весь коттедж, теперь он сосредоточился в этой маленькой комнате.
Сегодня у меня нашлось время с ней разобраться. Я начала сдирать темные обои с узором в стиле Уильяма Морриса. Наверно, они здесь, с тех пор как Дэвид и его брат были детьми. Под обоями обнаружились обои с розовыми бутонами. У двери я увидела написанные карандашом даты и черточки, отмечавшие рост – еще можно было разобрать имена Эвана и Дэвида. Я провела по ним пальцем. Мне жаль было это заклеивать.
