– Сначала не боялся, потом понял, из какого они теста. А потом думаю, выиграю у них пару тысяч. Дадут уйти – уйду, нет – пусть делают, что хотят.
– Их же двое всего, Женя. Что они вдвоем могут сделать?
Бирюков усмехнулся.
– Это гастролеры, «налапники», ездят большой группой. Он сейчас поднимет трубку, скажет пару слов на своем языке, и конец. Здесь все прикормлены: и администраторы, и официанты, и милиционеры, которые детей с жвачками шугают. Я одного не пойму, как у тебя получается, а?
Нахимов рассмеялся:
– Да я пока у тебя за спиной сидел, их маяки успел запомнить. Дело нехитрое. Хочешь расскажу?
Евгений недоверчиво посмотрел на прыткого первокура.
– Надо же, какой, недооценивал я тебя, Сашка.
– А если бы ты выиграл? – спросил Нахимов.
– Я сейчас в таком состоянии, Сашка, что, поверишь, по фигу мне стало, – выдохнул Евгений. – Херовато мне очень.
– Почему? Из-за Семена?
Тот взглянул на Нахимова резко, в упор, так, как будто не вопрос задан ему, а крупной солью сыпанули на свежую рану.
– Потом расскажу, ладно?
Нахимов помолчал.
– Я ведь тебя выручить хотел, думал, ты из-за денег переживаешь.
Евгений безнадежно махнул рукой.
– Знаешь, есть такие моменты, когда упираешься в тупик. Некуда жить, понимаешь? Ни цели, ни смысла, ничего. Как будто все остановилось. И все кругом предают, и ты тоже – предатель.
Нахимов отшатнулся.
– Ты сейчас про что говорил, Женя, а?
В комнате, перекрывая пьяные рулады девушек, вразнобой затянувших «Симона, девушка моей мечты, Симона, королева красоты!», зазвучали голоса Дато и Гии. Те о чем-то громко спорили на грузинском.
Бирюков прислушался к их разговору и мотнул головой.
– Давай покинем эту обитель песен и криков. Потом скажу.
Высказался темно и высокопарно, хотя пьян не был, просто, действительно, пребывал в каком-то странном состоянии.
– Я ведь тебе хотел помочь, Женя.
– Да я понял, понял, – Бирюков безнадежно махнул рукой. – Только давай все взад, как ты умеешь, артистично, весело и без фальшивых нот. А я тебе за это обещаю кое-что рассказать. Меня это так замучило, что выговориться кому-то надо.
Страшно заинтригованный этими словами и почувствовавший, что они имеют самое непосредственное отношение к смерти Семена, Нахимов вернулся в комнату. Бирюков остался на балконе и закурил.
Дато и Гия замолчали, как только Александр зашел в комнату. Дато еще туже затянул поясок шелкового халата, а Гия не поднимал глаз, сделал вид, что сосредоточенно пьет из бокала темно-красное вино.
Нахимов успел обдумать слова Бирюкова, но еще не выбрал стратегию и тактику своего поведения. Надо сесть за стол, получить карты и отключить мозг. Но это оказалось трудно, он уже настроился на выигрыш и ничего с собой не мог поделать.
– Эх, как девушки веселятся, – недовольно буркнул Дато.
Если бы не этот худой «ботаник», наверняка бы он сунул Гие пару бутылок красного сладкого, корзину оставшихся фруктов и отправил бы на разведку, посмотреть, насколько солидны кавалеры этих бездумных бездельниц или стоит попытать шанс, а если они и вовсе в одиночестве коротают вечер, то это же однозначное приключение! А судя по голосам, девушки зажигали одни. Что для гостиницы «Молодежная» хоть и необычно, но объяснимо. Мало ли что произошло. Может, это члены сборной Украины по волейболу? Или ватерполистки Ленинграда прибыли на очередную встречу с москвичками. У Дато аж засвербило в чреслах, вспомнил про одну красивую волейболистку. Он давно знал, что все спортсменки, возможно, кроме непонятных и загадочных женщин, метающих молот или толкающих гири, очаровательны в силу одной своей стройности, гибкости и элегантности. А если еще добавить прелестную мордашку в виде нежных земляничных губ, длинных ресничек и носика с россыпью маленьких солнечных веснушек, то пиши пропало, Дато. Где твои двадцать пять лет?
Нахимов решил последовать совету Бирюкова и потихоньку начал ошибаться. Сначала он не добрал одного виста на шестерной Гии, и поймал на себе его удивленный взгляд. Затем он пошел на восьмерную, зная, что останется без двух, но мозг по инерции вывернулся из сложного положения и одну лишнюю взятку умудрился добрать без участия безвольного хозяина. В первой игре решил на этом остановиться. Здесь нельзя было переборщить. Не хотел показывать «налапникам», что испугался. Однако столько денег в руках Нахимов раньше никогда не держал и в принципе не знал, что с ними он сделал бы. И страшно интересовало загадочное обещание Бирюкова рассказать о своем предательстве. Эти мысли так овладели им, что и без всякой игры в поддавки, он начал делать неверные ходы. Проигрыш следовал за проигрышем. Но Нахимов продолжал считать варианты, чтобы игра вовсе не превратилась в клоунаду.
Дато повеселел. Он радостно налил в бокал вина и заел холодным кусочком шашлыка.
– Не всегда, студент, везет, не всегда! Ставку за вист не хочешь увеличить, а? Чтоб разом отыграться? В моей шкуре себя почувствуешь!
– Давайте увеличим, – согласился Нахимов.
