Позже Моня носился, выражая щенячий восторг, хоть и был уже взрослым псом, а Матвей целовал Розу. Мягко, и этой неспешности, тепла южной ночи, еле слышной прохлады с реки, близких звёзд, аромата леса, прелых листьев с прошлого года, мхов, трав, надвигающегося тумана было слишком много для Розы, и в то же время слишком мало, почти что – ничего.
Матвей сдержал обещание, и не было ничего, никакого секса, хотя Роза в итоге была совсем не против, она жалела о своих словах, а Матвей только улыбался, шутливо целовал в нос или шею, отчего Роза тут же меняла гнев на милость.
Подходя к дому, она пообещала старшему тренеру, что придёт через полчаса, нужно было переодеться и, чего греха таить, прихорошиться. Буквально на днях Роза заскочила в магазин нижнего белья и решительно обновила гардероб, приобретя вещички буквально на грани фола. Слишком фривольные и точно непрактичные, но кто сказал, что курортный роман практичный? Практично вернуть Глеба, а Роза предпочла фривольное на кружево на груди и тонюсенькую полоску из него же на попе.
На веранде сидела Альбина и нервно смотрела на мигающий телефон, по одному виду можно было понять – телефон не жилец, ещё пара звонков, и сестра разобьёт дорогостоящий смартфон, ничуть не жалея о содеянном. И вряд ли у неё есть деньги на новый, особенно в преддверии учебного года – хороший телефон всё-таки непозволительная роскошь для матери-одиночки. Вряд ли Альбину устроит модель попроще. Да и Розу тоже, что греха таить. Телефон теперь не роскошь, а необходимость.
– Мой начальник – сука! – тут же сообщила Альбина. – Лось в эпилепсии! Гандон! Гондурасина! – распалялась она всё больше и больше. – Сука! Чтоб у него член отвалился, и его акулы сожрали. Вот кусок поноса!
– Да что случилось? – Роза выпучила глаза.
Сквернословящая Альбина – зрелище столь же впечатляющее и невозможное, как поющий арию Царицы ночи королевский пингвин.
– Я ведь договорилась, и на Новый год не брала отпуск, и сверхурочные отрабатывала, и работала за себя и за того парня, всё что угодно, только бы выцарапать двадцать восемь дней отпуска летом! И что? Я ему срочно понадобилась! Прям сейчас, блин! Или уволит, – взвизгнула она. – А и пусть увольняет! Велика печаль!
– Не кипятись. – Роза села рядом. – Хорошая же работа.
– Хорошая, – вздохнула Альбина. – В садик Олесю успеваю отвести и забрать, да и дома можно в случае надобности работать. Но если этому лосю что припрёт – всё. Должно быть только так, и плевать – отпуск, не отпуск. Хоть умри, но на работу выйди! А как я выйду? Сейчас? С дежурным садиком мы уже пролетели, с дачей от садика тоже, да и не отправлю я никуда Олеську, я никому не доверяю!
– Так, а давай по мере поступления ахтунга, – оборвала излияния сестрицы Роза. – Тебе мешает выйти Олеся или ещё что-то, помимо того, что начальник – лось в эпилепсии?
– Олеся и ещё кое-что, но это перебьётся.
– Так оставь Олесю нам, мне, маме и Виктору.
– Ты что?!
– Она взрослая, на горшок сажать не надо, у неё друзья здесь, ей весело, воздух свежий, продукты нормальные. Дай ребёнку отдохнуть, а сама поезжай работать. Лось в эпилепсии или нет, а работу быстро не найти, тем более такую.
– Ладно, – после получасового разговора и раздумий согласилась с доводами сестры Альбина. – Но сначала я поговорю с Олесей.
Надо ли говорить, что девочка с радостью осталась с бабушкой и дедушкой, которые не заставляли её читать по часу в день и не занимались упорно английским языком. К тому же, до конца августа на базе оставались Светик и Даниил, их весёлый папа, дядя и «другие мальчики».
Роза отвезла Альбину в аэропорт к шести утра, так и не зайдя к Матвею. А утром недоумевала, почему Миша был не в курсе отлёта её сестры. Впрочем, тот отнёсся спокойно, сказав: «Разумно, разумно», и тут же отвлёкся на другую тему для разговоров, словно и не было Альбины… Странно всё это.
Впрочем, курортный роман… нечему удивляться!
Альбина уехала, а жизнь на базе продолжалась. Активная, наполненная событиями для отдыхающих и рутиной для работающих. А для Розы ещё и сексом. Ярким, безумным, страстным, да что там, откровенно пошлым, а иногда каким-то домашним, пронизанным нежностью, щекочущей в солнечном сплетении и груди.
Мама каким-то неведомым чудом взяла на себя больше дежурств, оставив Розе трансфер, решение вопросов питания и поставок, и у Розы появилось свободное время. Она так истово и искренне сватала дочери в мужья Матвея, что той начинало казаться, что Матвею она мать, а ей – будущая свекровь. Роза не жаловалась, грешно! А пользовалась лояльностью семьи и проводила больше времени с «русским богатырём» и главным тренером и руководителем Розенбергом М.
Невольно присматривалась к его работе, слушала разговоры с тренерами, Серёгой Витальевичем и Олегом, наблюдала за детьми. Илью Голубя, как и Олега, Матвей гонял безбожно, орал и требовал, как казалось Розе, невозможного, при этом, не всегда хваля в конце.
