Роза поспешила на прогулку с Моней, пообещала ему ещё утром, перед праздником, да, как всегда, забегалась, а потом они договорились встретиться с Матвеем, побыть вдвоём. Весь праздник тот буквально пожирал глазами Розу в костюме сказочного персонажа, несмотря на то, что этот костюм был целомудренным. Особенно по сравнению с нарядом «горничной». А порой Матвей смотрел как-то странно, и Роза отстранялась от этого пронизывающего взгляда, отворачивалась, но он всё равно проникал под кожу и жёг. Пылали не только кожные покровы, но и внутренности, даже душа, в существование которой Роза не очень-то верила. Чтобы ни значил этот взгляд, он сметал флёр лёгкости с курортного романа, придавая ему значимость.
– Можно составить тебе компанию? – вышиб из раздумий баритон Матвея, и Роза зажмурилась от удовольствия. Он стоял на веранде так, словно всегда и должен здесь стоять, приехал с работы и идёт в дом, в их общий дом с Розой…
Какие-то глупые, обидные мечты!
– Можно, только говорю заранее, я собираюсь гулять с Моней, а не… сексом заниматься, – отрезала она.
– Какая грозная, сил нет, лягушонок, – тихо засмеялся Матвей. – Клянусь не посягать на твою физическую неприкосновенность, пока мы не выгуляем Моню, потом ничего обещать не могу.
– Потом – будет потом.
– По рукам! – Он протянул огромную руку, мягко обхватил ладошку Розы, при этом смотря в глаза.
Роза потерялась в тепле, что бежало из ладони Матвея прямо по венам Розы, разнося щемящее, пронзительное, колкое ощущение по всему организму. Стало жарко и немного больно. На плаву удерживал только взгляд карих глаз, он противоречил вербальному чувству, так уютно и, главное, вовремя отметая сомнения и страх Розы. Уголок рта Матвея поднялся вверх, кончик языка провёл по нижней губе, гипнотизируя Розу, запуская в воображении порноконвейер с изображением их с Матвеем отрыва от реальности. Смесь вызова, наглости и понимания, что можно всё или почти всё. Роза не была уверена, что ей в принципе может прийти в голову идея, способная смутить русского богатыря Розенберга М.
И снова всё встало на свои места. Розенберг М. – руководить и старший тренер спортивного детско-юношеского клуба «Русский богатырь», – «образчик-закачаешься», как выражается Альбина, всего лишь объект для вожделения, тот, с кем у Розы обычный курортный роман.
Да, так значительно проще думать и твёрдо стоять на ногах. Влюблённость – приятное чувство, любовь и вовсе воспевали поэты, о ней писали книги, картины. Тысячи сонетов, од, панно, романов посвящены этой чертовке – любви. Стоит потерять опору под ногами и бац – пустота. А опора Розе необходима как воздух. И мужчина не подходил на эту роль, будь он хоть Ричардом Гиром. Вернее, Ричард Гир точно не подходил. А Матвей Розенберг – старший тренер и руководитель, – выигрывал по всем статьям у всех признанных секс-символов вместе взятых.
Они обошли дом, держась за руки, как школьники, подошли к вольеру, откуда выглядывал взволнованный пёс. Первым делом тот обцеловал хозяйку, грозя её свалить, виляя большим хвостом, потом ткнулся в ладонь Матвея, выражая своё дружелюбие, и посеменил в сторону стоящего у ворот Рав-4, то и дело оглядываясь, мол, почему так долго, я же жду. Жду! Гулять!
– Знаешь, – сказал Матвей, когда они приехали на поляну, и Роза осветила фарами пространство – стемнело, как и всегда, стремительно. Темнота не мешала Моне носиться с любимой покрышкой и пускать столбы пыли по дороге, а также облаивать невидимых врагов, пугая в окрестностях птиц и зверей, если кто-то рисковал подойти близко к человеческому жилью. Что в лесах много живности, не было секретом, но, видимо, лесные жители соблюдали нейтралитет, и к людям наведывались редко. – Мне нравится здесь. Когда тихо, и звёзды близко. Когда ты последний раз видела звёзды?
– Вчера, – пожала плечами Роза. Ночами видны звёзды, даже если не смотришь на небо. Небо само опускается на горизонт и уже над рекой раскидывает сверкающий ковёр. Хочешь-не хочешь, а поднимешь глаза выше. И вот она – Большая медведица, а поодаль Малая… и близко, руку протяни, и зацепишься за ручку ковша, раскачаешься и взмоешь в небо.
– А я года четыре назад. У нас нет звёзд, ты же знаешь.
– Ты четыре года не выезжал никуда? А сборы?
– Сборы в Московской области, как правило, под Солнечногорском. Спортивные лагеря в области. Да и не до звёзд как-то.
– Приезжай чаще, – вырвалось у Розы. – Здесь и зимой звёзды видны, представляешь! – несмотря на заминку продолжила она.
– Я приеду, – просто проговорил Матвей. – Мы приедем.
– Мы – ты, Светик и Даниил?
– Мы – это мы.
Роза вздохнула. Мы – это мы. А ведь будет когда-то у Матвея это пресловутое «Мы». С какой-нибудь девушкой, непременно хорошей, с набором всяческих достоинств, таких же нереальных, как и сам Матвей Розенберг – нереальный.
