«Не тот оттенок». Роза не сомневалась, что в итоге они найдут именно «тот» оттенок розового, который подойдёт к кофточке, и, что интересно, бабочки будут идеально сочетаться с туфельками. У Диснеевской феи могла расти только такая же фея, и никак иначе.
– Так вы разбежались с Матвеем, да? – Альбина сочувствующее вздохнула. – Надежды, конечно, было немного… но всё равно жаль! Всё-таки он классный.
– Классный. – Роза не могла не согласиться.
– Так, может, позвонить? Самой? – Альбина показала глазами на телефон. – Сейчас в этом нет ничего предосудительного. Тебе же не замуж за него выходить, а так… развеяться, – тряхнула она копной светлых волос. – Или он тебя отшил? Признавайся. Потому что, если отшил, я ему знаешь, что сделаю! – Альбина упёрлась маленькими кулачками в бока.
– Нет, – вздохнула Роза. И призналась. Второй раз за неделю. – Он мне предложение сделал.
– Да ты что?! – Альбина взвизгнула. – И ты молчала? А почему сейчас не встречаетесь? Или встречаетесь? Что происходит-то, а? Какая-то ты не радостная для невесты. Поругались? Помиритесь! – выдала со скоростью сто слов в минуту сестра, подпрыгивая на месте, становясь в этот момент похожа на Олесю.
Роза была уверена, что Альбина в это время уже решила, какое свадебное платье будет на Розе, где пройдёт свадьба и, главное, как ярко будет сиять сестра невесты. Если в повседневной жизни Альбина умудрялась выглядеть, как приглашённая в Букингемский дворец особа, то свадьба сестры – это событие, на котором она обязательно должна блистать. И будет! Чего бы это не стоило!
– Я отказалась! – перебила тираду и воздушные мечты Альбины Роза и смотрела, как меняется лицо блондинки от недоумения, даже испуга, до воинственного выражения.
– Почему? Тебе давно пора замуж! Ты что думаешь, каждый день такие мужики будут делать предложения?! Я тебе скажу – нет! Не будут! Как тебе в голову пришло отказаться?! Ой, дура ты, Роза!
– Да не хочу я замуж! – вскрикнула Роза. – Не хочу, понятно тебе! Что я там не видела? Что в этом «замуже», скажи мне? Я была, ты была, мама – аж три раза! И что?
– В общем – ничего, – Альбина согласно кивнула. – Одна головная боль от мужа, – сморщилась она. – Но отказать такому мужику… Как можно отказать такому мужику? – продолжала сокрушаться сестра. – Ты представь, какие бы были свадебные фотографии! Обалдеть!..
– Свадебные фотографии. – Роза усмехнулась. Горько и безнадёжно.
Разве в фотографиях дело? Да и не мечтала никогда Роза о свадьбе, белом платье, фотосессии, все атрибуты празднования казались ей глупым расточительством, павлиньим жестом. Даже когда Роза выходила замуж первый раз, будучи почти восторженной студенткой, она предпочла коктейльное платье и туфли, которые сможет потом носить. И носила. И платье, и туфли ещё несколько лет после развода.
Дело в том, что у неё разбито сердце, и разбила его она сама, по собственной инициативе. Да, ничего другого не оставалось, но от этого не проще смириться, не легче уговорить себя не звонить, не писать и не вздрагивать каждый раз, когда перед лицом возникает высокий мужчина, или спиной Роза ощущает, как кто-то проходит мимо. Чувствовать на себе взгляд Матвея, зная точно, что ей это чудится, что это не что иное, как игра воображения, усталость от собственных мыслей. Даже на базе она постоянно чувствовала его взгляд, точно зная, что Розенберга Матвея там нет. Нет! И не будет!
– Какие фотографии… – Роза вдруг заплакала, не сильно, не напоказ, но очень горько.
Она не заламывала руки, у неё не тряслись губы, просто закачались стены от слёз и защипало нос. Роза только и делала, что плакала в последнее время, вот уже и при Альбине слёзы роняет. А ведь она не плакала никогда. Ни когда поймала мужа на измене, ни когда узнала о семье Глеба. Сжимала губы и понимала одно: жизнь не стоит на месте, надо двигаться вперёд и не терять оптимизма.
– Родная моя. – Альбина села рядом и крепко обняла, не боясь помять наверняка дорогущий костюм и отпаренную брендовую блузку. – Мужики – все сволочи. Все до одного! И Розенберги эти тоже. Они – тем более!
– Так я же сама отказалась. – Роза громко высморкалась, Альбина и глазом не повела на столь вопиющий акт бескультурья.
– Значит, плохо просил! Вот, когда Поплавский просил моей руки, он буквально умолял меня! Между прочим, на коленях! Три недели выполнял любую мою прихоть, даже в Доминикану отвёз, хотя до этого говорил, что дел по горло.
– И чем всё закончилось… – Роза усмехнулась, но про себя. Уж такая она, Альбина, любительница широких и, по мнению Розы, глупых жестов.
– А, неважно. Важно, что он меня добивался! Меня! До-би-вал-ся! Ценится только то, что тяжело достаётся.
