Асфальт продолжался, и Гавр с удивлением отметил, что здесь появилась дорога. Появилась там, где ее не смог бы и представить сам Клиффорд Саймак. Чуть дальше (по мальчишеской памяти) его должны были встретить заброшенные гаражи, но вместо них ему навстречу выглянула баскетбольная площадка с уличными тренажерами.
Не веря своим глазам, он сбавил темп. Когда-то здесь все и началось. Именно в этот миг он ощутил всю скоротечность жизни. Зачарованно осматривая сделанную площадку, он все же заставил себя пуститься дальше. Сюда он приехал совершенно с другой целью.
На этом месте закончились все изменения, и началась старая добрая заброшенная дорога, что вела к огромному полю. К его удивлению, с полем так до сих пор ничего и не сделали. Пробираясь через высокие кустарники, Гавр быстро оказался у края обрыва.
Перед ним раскинулся овраг, увидев склон которого, его передернуло, а под лопаткой засосало. В память начали настойчиво стучаться ужасные картинки. То утро, когда они спустились сюда с друзьями, комом встало в горле. Стиснув зубы, он хмуро уставился вдаль.
Схватившись за ветку, он начал осторожно спускаться вниз.
***
Утренняя газета (хотя за окном был полдень) лениво шуршала в руках отца – главы семейства. Его отпустили с работы пораньше. Тени, проступающие сквозь задернутую шторку, также неспешно сливались с текстом очередной эпатажной статьи про разрастающийся экономический пузырь – погубившая миллионы людей недвижимость. Заголовки были выделены жирным шрифтом, как бы подгоняя неизбежный крах людских судеб.
Отец, увидев незамысловатые графики – уровень жизни – кривую, которая под напором вездесущего капитализма неуклонно шла вверх, слегка улыбнулся.
Устав от наваливающихся друг на друга строк, он отложил газету себе на колени и взял чашку горячего чая. Подув на нее, он осторожно прикоснулся к ней губами, привыкая к горячей зеленоватой жидкости. Тени за окном, выброшенные под холодный ветер, привлекли его внимание.
Среди грязи и серой безысходности шатались несколько силуэтов, напоминающих зомби. Хлипкие путающиеся шаги свидетельствовали, что безликие тени успели накатить уже ранним утром. Ядовитая жидкость, наркотиком заполняющая больное сознание, расплескивалась в прозрачной стеклянной бутылке. Неудачный шаг, и бутылка глухо ударилась о землю. Старик, возрастная планка которого не доставала даже до сорока лет, пал вслед за своей стеклянной спутницей. Его друг, выглядевший намного моложе, но весь в ссадинах и синяках, благородно плюхнулся рядом. Забавно. Однако смеха слышно не было. На их лицах замерли серьезные маски, затуманенные глаза крутанулись по орбите и впились в извечную сокровищницу. Увидев, что бутылка не разбилась, оба облегченно выдохнули и принялись неуверенно вставать на ноги. Предпринимая неудачные попытки, они, хватаясь друг за друга, стремились к серому небу. Совсем скоро они попадут на него, но никому до этого не будет никакого дела. Одни потупят взор и съедят из уважения предложенную конфету, другие усмехнутся и закроют дверь перед дружками покойников. Но большинство облегченно вздохнет, в уме простив пьяницам их бесконечные долги.
Под эту картину отец вновь взял газету и начал плавно перелистывать ее тонкие страницы. Подушечки пальцев потеряли чувствительность – с книгами и газетами глава семейства редко расставался. Работая бригадиром в строительной компании, он чувствовал, что краха не избежать. Цены на жилье, возрастающее количество кредитов – буквально все кричало о начале конца, но никто не хотел этого видеть.
– Недвижимость рухнет, – как-то однажды сказал он, наблюдая за бесконечными котлованами и шапками недостроенных коробок (в будущем их будут, скривившись, называть «долгостроями»). Но в ответ ему лишь шептал немой укор.
Его жена была образованной и начитанной женщиной. Вечерами она любила усаживаться в мягкое кресло и перечитывать романы Бронте. Тусклый свет падал из-за плеча на пожелтевшие страницы, и она погружалась в волшебный мир девятнадцатого века. Несмотря на тонкую природу ее натуры, она обладала твердым характером, который был ой-как нужен при работе в поликлинике.
Благодаря связям директора фирмы (что проживал по соседству с нашей парой), у фирмы постоянно были заказы, даже во время наступившего кризиса. Люди на телевидении рьяно доказывали, что в стране процветает экономика, когда отец видел собственными глазами, как маленькие дети носятся по улице в обносках и грызут белоснежный рафинад. Кризис был на пороге и все смущенно перешептывались между собой.
Входная дверь открылась, и в квартиру зашел невысокого роста мальчишка, четырнадцати лет. Увидев отца за кухонным столом, он только на мгновение изумился его присутствию.
