Обычно обедом поселок впадает в сонливое состояние. И это не связано с дневным сном. Если бы. Молодые мамаши, выгуливающие с утра своих чад, возвращаются домой и укладывают их спать. Если это удается сделать, то чаще всего они наслаждаются горячим чаем с шоколадным печеньем, усаживаются поудобнее в кухне и берут в руки свой неизменный атрибут – телефон. Здесь-то и бросается в глаза коренное отличие жителей поселка от жителей города – телефон им нужен, чтобы говорить. Сейчас это становится редкостью. Уставшие женщины часами обсуждают утреннюю прогулку, не забывая упомянуть о безликой блузке соседки или об отвратительном поведении ее сына. Даже такие сплетни носят безобидный характер, так как под конец разговора мамашки обычно вспоминают и о положительных качествах незадачливой соседки. Мужчины – главные добытчики и хищники поселка даже не представляют, какая жизнь протекает в этих местах в дневное время. С утра до вечера они зависают на работе, а потом уставшие приходят в любимый дом, где их ждет аппетитный стейк с картофельным пюре. Школьники, возвращающиеся со школы, обедом обычно выполняют домашнее задание или, по крайней мере, делают вид, что выполняют его. Некоторые кропотливо сидят за бессмысленными математическими примерами, чертя в тетради ненужные никому кроме их учительницы пирамиды и треугольники. Некоторые же натягивают наушники и включают свои мощные компьютеры, предвкушая виртуальные приключения с друзьями. Малая часть из них берет в руки запыленные книги и погружается в свой приглушенный надуманный мир.
Так или иначе, все наслаждаются отведенной им жизнью. Как только время переваливает за пять вечера, маленькие отпрыски просыпаются, давая понять об этом всей улице своими пронзительными воплями, первые мужчины, как долгожданные подснежники появляются на пороге дома, а школьники, один за другим выпучив глаза, доказывают, что домашняя работа выполнена в сроки. Про качество выполнения они обычно умалчивают, да и матери их об этом не спрашивают, и после нескольких минут храброго рычания подростков, отпускают их на улицу.
Вечером поселок оживает. Загораются фонари, маяками освещая узенькие дорожки, магазинные витрины приобретают чарующее свечение, а по улицам начинает раздаваться шум и громкие разговоры. Отцы, немного отдохнувшие после работы, собирают вместе с женами своих малюток в долгую прогулку (правда эта прогулка может закончиться, когда им захочется, в отличие от одноименного произведения). Улицы покрываются семейными парами, гуляющими по зеленому лесу и машущими друг другу руками. Улыбки не сходят с их лиц, и многие осознают то самое мгновение настоящего, которое иногда так сложно поймать суетливым городским муравьям. Наверное, именно это чувство и есть счастье. Как бы то ни было, никто из них даже не догадывался, что скоро безмятежность закончится, а дружелюбные соседи начнут поглядывать друг на друга с неприязнью.
Обедом поселок молчал. Но на улицах все же мелькали тени. Не только пьяницы, мило беседующие о смысле бытия, но и тройка подростков, белой вороной выбивающаяся среди цветущего человеческого муравейника.
Макс, Тима и Толик – колоритные персонажи, отличающиеся грубостью и тупой прямолинейностью от своих соседей. Не сказать, чтобы их ни любили, но точно в гости эту троицу к себе никто бы не позвал. В школе их обходили стороной, не дай бог заглянуть в сверкающие глаза. Учителя, признав свою беспомощность, усаживали их на последнюю парту и пытались вести урок, время от времени повышая голос, чтобы перекричать увлеченных беседой непутевых подростков. Нельзя сказать, что родители не справились с воспитанием, так как, по крайней мере, у двух из них они были образованными людьми. Скорее всего, повстречав друг друга еще в детском садике, они открыли для себя беззаботный мир, где ответственности и будущим планам не было места.
Бывало, что они покидали школу до официального конца уроков. Однажды они сообщили всему классу, что последнего урока не будет, и тогда их одноклассники шумно выбежали на улицу, ликуя от предстоящей свободы. Троица, улыбаясь, плелась за овечками – три волка, облизывая пасти, наблюдали на результаты одной лишь сказанной фразы. На всю толпу изумленно смотрела учительница, у которой как раз и должен был пройти последний урок. Не в силах ничего сказать, она протягивала дрожащие руки к убегающим от нее детям. Внутри нее все обрывалось, и даже капля возмущения не могла вынырнуть наружу.
– Как же так? – недоуменно произнесла она, – у нас же сейчас урок по расписанию, – губы ее дрожали, а глаза стали влажными. Рядом никого не было. Она говорила сама себе.
– Я так понимаю, урок отменяется? – серьезный голос раздался за ее спиной, и она судорожно обернулась. За ней стоял Макс, на лице его застыла маска благородства. – Не знаю, что с ними случилось, внезапно, как идиоты разом ринулись к выходу, видимо, теперь сами школьники составляют себе расписание, – он удрученно покачал головой, а старушка осматривала его дрожащим взглядом.
