Домик в Оллингтоне полностью

– Надеюсь, сэр, вы поймете, что я не защищаю мистера Кросби. Все это весьма грустно, да, весьма грустно. Я могу только сказать в его оправдание, что он не первый поступил так низко.

– И в этом заключается все его оправдание? И это все, что я должен сказать моей племяннице? Я должен сказать ей, что она обманута бездельником. Что же потом? Что ты не первая и не последняя! Мистер Прат, даю вам слово джентльмена, что я ничего не понимаю. Я пожил уже на свете, и поэтому меня изумляет подобный поступок более, чем бы следовало.

– Мистер Дель, я вполне вам сочувствую…

– Вы мне сочувствуете! Но что станется с моей племянницей? Неужели вы думаете, что я позволю состояться этой свадьбе, что я не расскажу всем де Курси и всему свету вообще, какой это человек, что я оставлю его без наказания? Неужели он думает, что этим дело и кончится?

– Не знаю, что он думает, я только прошу вас не вмешивать меня в это дело, не считать меня за его участника.

– Не можете ли вы передать ему, что я хочу его видеть самого?

– Не думаю, чтобы это привело к чему-нибудь хорошему.

– Ничего, вы явились сюда по его желанию, будьте же так добры, исполните и мою просьбу.

– Вы хотите его видеть сегодня, теперь?

– Да, сегодня, теперь, сию минуту.

– К сожалению, это невозможно, он ушел уже из клуба, теперь его здесь нет, он ушел, когда я явился к вам.

– Значит, он и трус, и подлец.

В ответ на это мистер Фаулер Прат только пожал плечами.

– Он трус и подлец. Не угодно ли вам передать вашему другу, что он трус и подлец… и вдобавок лжец.

– Если это так, то мисс Дель будет довольна, что брак ее с таким человеком не состоится.

– В этих словах заключается ваше утешение? Да, в настоящее время, быть может, оно и хорошо, но когда я был молодым человеком, я бы скорее отжег себе язык, чем позволил бы себе говорить в этом роде о подобном предмете. Непременно бы отжег. Доброй ночи, мистер Прат. Пожалуйста, скажите вашему другу, что он еще увидится с Делем, по крайней мере, как вы намекаете, дамы этой фамилии убедятся, что такой человек не достоин их общества.

Сквайр взял шляпу и вышел из клуба.

– Я бы не поступил таким образом, – сказал Прат про себя, – не поступил бы ни за какую красоту, ни за какие богатства и почести, которыми бы обладала женщина.

Леди Джулии Дегест в течение жизни ее редко приходилось писать письма к оллингтонскому мистеру Делю, да к тому же она и не слишком его жаловала. Теперь же, когда она увидела, что происходило или, вернее сказать, что произошло в замке и семействе де Курси, она взяла в руки перо и села за письменный стол, воображая, что исполняет свой долг в отношении к ближнему.

«Любезный мистер Дель, – писала она, – полагаю, нет надобности скрывать, что мне известна помолвка вашей племянницы с мистером Кросби. Если это правда, то вменяю себе в обязанность сообщить вам в виде предостережения о том, как ведет себя здесь этот мистер Кросби.

Я не принадлежу к числу женщин, которые имеют обыкновение вмешиваться в чужие дела, и при обыкновенных обстоятельствах поведение мистера Кросби ничего бы для меня не значило, даже менее, чем ничего, но я поступаю с вами так, как бы желала, чтобы поступали и со мной. Дело в том, что мистер Кросби сделал предложение леди Александрине де Курси и получил ее согласие. Смею думать, что вы поверите, что я говорю это не без основания и что, ради бедной вашей племянницы, мне необходимо было познакомить вас с этой неприятной истиной.

Примите уверение в искренней к вам преданности Джулия Дегест.

Замок Курси, четверг».

Сквайр никогда не имел расположения к фамилии Дегест вообще, а к леди Джулии в особенности. Он обыкновенно называл ее старой пронырой, припоминая, вероятно, ее злобу и гордость в те давно минувшие дни, когда храбрый майор Дель бежал с леди Фанни. Получив это письмо, он после первого прочтения не хотел поверить ни одному в нем слову.

– Злая сплетница, – сказал он громко своему племяннику. – Посмотри, что пишет мне твоя тетка.

Бернард два раза прочитал письмо, во время чтения лицо его принимало более и более суровое и гневное выражение.