– Но есть и хорошие новости. Ван и Чоу окончательно увязли в дальневосточных сопках. Не ожидали, что мы сможем так активно использовать авиацию в период штормов. В прибрежной зоне дирижабли слабы, но как только африканки зашли вглубь континента, их начали бомбить днём и ночью. Та же ситуация и на Островах. Сложный рельеф, артиллерия на каждой вершине, бронеходы могут передвигаться и воевать. Можно смело сказать, что Восточный фронт стабилен.
– Из Англии вестей нет?
– Лорды выжидают, – усмехнулся де Вега. – Флот в состоянии боевой готовности, но не выходит в открытое море. Видимо, адмирал Морено так напугала Лондон «рейлганом», что те никак не сообразят, что же делать.
– Значит, всё решится в противостоянии с Африкой, как, впрочем, и всегда, – констатировала беременная. – И всё же, Лукас, что с Каррера?
– Зная характер Доминика, уверен, что если он жив, то сам себя проявит.
С самого начала войны Алану преследовали неудачи. Может быть она проклята Триединой? Майор запретила себе думать об этом. У неё есть работа, и отсиживаться в тылу Алонсо точно не будет. Разве что опять ранят.
Как и обещала Мама Ка, майора перевели на юг. Только она успела принять дела, как на её часть навалился десант Африки. Полк сгорел в боях, но дал время развернуться за спиной свежим силам. Алана угодила в госпиталь и провела там почти месяц. Потом сбежала, плюнув на предупреждения целителей. Подумаешь, два метра кишок! После войны нарастят.
Новое назначение и новый бой. В этот раз она встретила врага в бронеходе, и вновь к вечеру оказалась на носилках. Опять госпиталь, дни боли и восстановления обгорелого до костей лица. И снова, лишь только глаза научились видеть, майор подала рапорт. Пришлось даже писать генералу Кабрера письмо с просьбой не комиссовать её, а направить в действующую часть.
Вроде бы череда несчастий прекратилась после крайнего назначения. Полк Второй Когорты вцепился в замёрзшую землю и встал на месте, прикрывая Аллату. Майор Алонсо в первый же день была ранена, но это была царапина, не стоящая внимания целителя. Алана просто зарастила дыру от пули, не доложив о происшествии никому, особенно командиру. Та вполне могла настоять на госпитале, чтобы избавиться от неудачливой подчинённой. А через неделю африканки пошли в атаку, и всем стало не до суеверий.
Полк терял машины и, что самое страшное, операторов. Майор сменила четыре биомеха и дважды поменяла экипаж. От смерти её берегла то ли смирившаяся с упрямством Алонсо Триединая, то ли новая защитная амуниция, поступившая буквально накануне. Впрочем, артефакты не смогли спасти командира. Шальной снаряд накрыл командование полка, убив комполка и двух её заместителей. И майору Алонсо пришлось принять командование обезглавленной частью.
Трое суток девяносто семь боевых машин и приданых пехотинцев стояли против биомехов, пехоты и чудовищ. Лишь концентрированный огонь сотен стволов бронемехов, закопанных по самые башни в землю, мог отразить непрерывные атаки Эван. Европейцы стояли насмерть и резались на позициях африканок в отчаянных контратаках. Силы таяли, люди гибли, бронеходы горели. Всем своим существом майор чувствовала, что наступает перелом. Дуга европейской обороны выгнулась и звенела от напряжения, но всё же держалась.
Вчера был страшный день. Два вражеских дирижабля с утра осыпали позиции полка Алонсо флешеттами и заклинаниями. Один из летающих монстров был уничтожен таранным ударом дирижабля Европы, другой получил серьёзные повреждения и убрался восвояси. Останки европейских воздухоплавательниц лежали вперемешку с их врагами прямо перед КП Алонсо. В артиллерийской дуэли были выбиты орудия, из батареи пехотных пушек осталось лишь три. Из девяноста семи бронеходов в строю осталась треть. А самое главное, вчера в атаке принимали участие чудовища. По словам пленной, которую подобрали оглушённой на нейтралке, это было только начало. Сегодня тварей будет ещё больше. Алана и сама слышала многоголосый вой, доносившийся со стороны противника.
Майор выглянула из окопа, оценивая обстановку. Если африканки пойдут в атаку с тем же упорством и яростью, что и вчера, то вечером от полка ничего не останется. Бойцы были вымотаны, не спали несколько суток. Боевой дух силён, но враг превосходил их количественно.
— Госпожа майор?
Алонсо оглянулась и посмотрела на капитана Пенья, командира первого батальона. Рядом с ней стояли лейтенанты Рей и Кармона, комбаты «Два» и «Три», а также командиры приданных пехотных рот – молодые лейтенанты, мужчины. Выжившие в огне боёв, набравшиеся опыта, несмотря на юность, невысокие титулы и звания. Её люди! Алана не променяла бы их на полк аристократок.
– Какие будут распоряжения? — Пенья выжидательно взглянула на командира.
– Бить врага, госпожа капитан, какие ещё могут быть варианты? — майор набрала в ладонь пригоршню выпавшего ночью снега и протёрла им лицо, пытаясь проснуться. – Как вам такая перспектива?
— Мы готовы, госпожа майор.
– Это хорошо. Вы получили боеприпасы? – спросила майор у старшего из пехотинцев.
