Фрэнк снова бросил взгляд на лес. Покружив, вороны снова рассаживались на деревья.
– Никого у меня нет, Дэвид, – ответил он тихо. – Я собирался убить себя. Вот что я должен сделать. Только так я не дам им победить. Разве ты не понимаешь?
Дэвид опустился рядом с ним на колени:
– Не стоит продавать жизнь так дешево, Фрэнк.
– Ты понятия не имеешь, что` я знаю. Я так устал, Дэвид. – Фрэнк перешел на шепот: – Это про бомбу. Эдгар работал над атомной бомбой и рассказал мне кое-что о том, как они ее сделали. Если немцы это узнают, то тоже смогут создать атомное оружие.
Дэвид смотрел на него, открыв рот.
– Бога ради, – выдохнул он, – не говори мне больше ничего. Ни единого слова.
– Разве вам не проще убить меня? Разве это не самый надежный способ? Тогда я никому не выдам то, что рассказал Эдгар. Никому.
– Ты это всерьез? – (Фрэнк медленно кивнул.) – Ты же знаешь, что, если дойдет до края, никто из нас не дастся им живым, – сказал Дэвид. – Пути назад нет. Мы теперь все зависим друг от друга и должны доверять друг другу. Если будем держаться вместе и не потеряем голову, у нас хорошие шансы. Фрэнк, нам помогает целая сеть подпольщиков. Пожалуйста, пообещай больше не предпринимать ничего подобного. Ты ставишь на кон жизни всех нас.
Фрэнк помедлил, глядя в глаза Дэвиду, потом кивнул. Дэвид помог ему встать. Они побрели к остальным. Дэвид держал его за руку.
– Ты всегда ненавидел нацистов, правда? – спросил Фрэнк.
– Как и ты.
– Поэтому я лучше умру, чем стану помогать им.
– Лучше обхитрить их и выжить, – яростно ответил Дэвид.
– Все те годы, в университете, – сказал Фрэнк, – я, наверное, был жуткой обузой, висел на шее у тебя и у Джеффа.
– Мы были друзьями.
– Мне хотелось одного: быть обыкновенным, не выделяться среди остальных. Но у меня не получалось.
Дэвид невесело усмехнулся:
– Та же история со мной, постоянно. – Он хохотнул. – А теперь, после того, что ты мне рассказал, стало еще хуже.
– Бога ради! – прошептал Фрэнк. – Не говори ничего другим…
Дэвид посмотрел на него:
– Хорошо, не буду. Но ты должен оставаться в живых ради всех нас, Фрэнк.
Дэвид усадил его в машину, потом постоял снаружи, разговаривая с остальными. Фрэнк гадал, не сердятся ли они на него теперь, особенно та женщина. Но Наталия перехватила его взгляд и улыбнулась. «Она понимает», – подумал Фрэнк.
Когда они поехали дальше, Бен сказал:
– У тебя были трудные времена, Фрэнк, я знаю. Ты проявил себя молодцом, сопротивляясь полиции в клинике. Но сейчас ты с нами, и мы тебе поможем. Обязательно. Ты сам убедишься.
– Хорошо, – ответил Фрэнк, слишком уставший, чтобы произнести еще хоть слово. Они продолжили путь по сельской местности, потом выехали на Грейт-Норт-роуд и прибавили скорость. «Они готовы умереть, помогая мне выбраться», – подумал Фрэнк. Хотя страх перед тем, что может случиться, не исчез, на него нахлынули теплые чувства по отношению к спутникам.
Примерно в час дня, после того как Джефф распределил бутерброды, приготовленные им в дорогу женой полковника, а Бен дал ему очередную таблетку, Фрэнк задремал, смутно слыша ровный шум колес. Его разбудили голоса. Смеркалось.
– Это второй встреченный нами поезд, остановившийся на путях, – говорил Бен.
– Может, с семафором проблема или что-нибудь в этом роде, – сказал Джефф. – Такое всегда случается в пятницу вечером, – добавил он шутливо, словно они были обычными людьми, уезжающими куда-то на выходные.
Фрэнк выглянул из окна. На насыпи, тянувшейся вдоль дороги, стоял поезд, в его освещенных окнах с запотевшими стеклами виднелись пассажиры в шляпах и пальто.
– Где мы?
– До Лондона осталось миль двадцать, – ответила Наталия и улыбнулась, повернувшись к нему.
Они тронулись. Фрэнк снова задремал и проснулся оттого, что автомобиль замедлил ход. Он уловил странный, неприятный запах с примесью серы. Фрэнк выпрямился на сиденье. Снаружи было темно. Они стояли в длинной пробке, машины двигались очень медленно. Он сообразил, что не видит света уличных фонарей или домов, а посмотрев вперед, заметил густой, липкий пар, клубившийся в свете фар. Туман, такой густой, какого ему раньше не приходилось видеть. Он приподнялся.
– Что происходит?
– Мы застопорились, – ответил Дэвид. – Черт побери, это последнее, что нам нужно сегодня. Пробка началась с полчаса назад и делается все плотнее по мере приближения к городу.
Джефф присвистнул.
– Это все проклятый туман, – сказал он.
Такого густого тумана Дэвид еще не видел, хотя прожил в Лондоне всю жизнь. То был не обычный туман, но сернистый химический смог с зеленовато-желтым оттенком. Клубившийся в лучах фар, он казался почти жидким, накатывал небольшими волнами, кружил водоворотами. Сквозь него мучительно, дюйм за дюймом, ползли машины. Запах химикалий в салоне становился все резче, и у Дэвида запершило в горле. Джефф у него за спиной кашлял; Дэвид вспомнил, что его друг с трудом переносил смог и подчас надевал на лицо маленькую белую маску, которые продавались теперь в аптеках.
– Где мы? – спросил Дэвид у Наталии.
Она поднесла к лицу карту:
– Близ Уотфорда, кажется.
