Позднее, в тот же день, Гюнтер еще раз допросил Дракса. Тот рассказал, как они выкрали Манкастера из больницы. И сообщил с оттенком гордости в усталом, хриплом голосе, что члены каждой ячейки Сопротивления не знают никого за ее пределами. Рассказал Дракс и о сопровождавшей их женщине. Родом из Восточной Европы, зовут Наталия. Больше ему ничего не известно. Это почти ничего не добавляло к информации, имеющейся в досье Гюнтера, – даже имя наверняка было псевдонимом. Судя по усталой удовлетворенности, читавшейся в глазах Дракса, тот понимал, что эти крохи ничем не помогут Гюнтеру. Во время допроса он кашлял и хватался за забинтованную грудь, явно причинявшую ему боль. Доктор сказал Гюнтеру, что у Дракса внутреннее кровотечение и он едва ли протянет долго. Значит, нужно поскорее передать его особой службе, чтобы ему хотя бы успели задать вопросы о шпионах в государственных ведомствах.
– МИ-пять распутывает сеть в ваших министерствах, – сказал Гюнтер. – Как всегда бывает при масштабных облавах, кое-кто раскололся. Среди прочих было названо имя видного деятеля из Министерства иностранных дел. Сэр Гарольд Джексон. – По блеску в глазах Дракса немец догадался, что это имя ему знакомо. – Когда особая служба пришла за ним в его хертфордширский дом, они с женой встали на пороге и выпалили в полицейских из дробовиков. А потом направили оружие друг на друга. Мы полагаем, что он возглавлял вашу ячейку.
Дракс не ответил. Гюнтер тонко улыбнулся:
– Ладно, эти вещи нас мало волнуют. Вскоре вы будете переданы особой службе, и пусть они сами допрашивают вас.
– Почему вы еще не передали меня? Зачем допрашиваете снова? Вы ведь не взяли пока Фрэнка Манкастера и остальных, ведь так?
– Скоро возьмем.
– Вы спокойный человек, не правда ли? – проговорил Дракс, чьи голубые глаза горели на смертельно бледном лице. – Вам нравится взывать к разуму. Но, судя по тому, что вы сотворили с Кэрол, с моими родителями, вы – адово отродье!
Гюнтер встал и навис над Драксом, в дыхании которого уже ощущался смрад близкой смерти.
– Вам никогда не приходило в голову, мистер Дракс, что, если бы вы ходили на работу, жили обычной жизнью и не лезли в чужие дела, как подобает простым рассудительным людям, с вашими родителями и вашим коллегой ничего бы не случилось? Это вы решили предать свое правительство и примкнуть к преступной шайке подонков. Именно вы. – Гюнтер распрямился. – Но вы отказываетесь это видеть, вы и вам подобные. Отказываетесь понимать, что пытаетесь обратить вспять ход мировой истории. И, кстати говоря, вот-вот будете сметены им.
Он поднялся и вышел из камеры.
Вечером Гесслер сообщил ему свежие новости. Обмен радиосообщениями в районе Сассекса наводил на мысль об активных переговорах членов Сопротивления в том районе.
– У меня подключены серьезные ресурсы на острове Уайт. Все они ранее были переданы в мое распоряжение. Гейдрихом.
Его худощавую грудь распирало от гордости, и Гюнтер понял, что, если дойдет до конфликта между СС и армией, Гесслер будет до конца сражаться на стороне СС, как и он сам.
– Мы их возьмем, – продолжил Гесслер. – Накроем всех. – Потом он нахмурился. – Кстати, Шпеер произнес в Берлине речь о необходимости замедлить набор иностранных рабочих для военной промышленности. И предложил нанимать женщин – да, женщин! – чтобы снизить потребность в рабочих из Франции и других стран по мирному договору сорокового года.
– Хочет посеять там недовольство.
Гесслер покачал головой:
– Если бы только это. Он ослабляет наши позиции перед заключением мира с тем, что осталось от России. Он и Геббельс. Геббельс осознал еврейскую угрозу, а вот русскую – нет. Ну ладно, мы с этим разберемся. – Штандартенфюрер бросил взгляд на Гюнтера. – Не думаю, что в течение ближайших часов будут новости, касающиеся нашей операции. А затем события, вероятно, начнут развиваться очень быстро. Ступайте к себе на квартиру и ждите вестей. Постарайтесь поспать, – добавил он. – У вас усталый вид.
Добравшись до дома через туман, Гюнтер сел и стал смотреть Би-би-си. Диктор уважительно, в траурной манере говорил о понесенной Германией утрате. Хотя было поздно и шел снег, в Берлине у рейхсканцелярии выстроились поистине огромные очереди. За новостями шел льстивый сюжет о жизни Геббельса. Гюнтер выключил телевизор и задумался о последствиях, которые смерть Гитлера могла вызвать в Британии. При Геббельсе англичане будут надеяться на стабильность режима и наверняка на соглашение с Россией. Как всегда, рассчитывают на легкую жизнь, с горечью отметил он. Британцам несвойственно понимание расы, они знают только национальную и имперскую гордость. Это половина пути к расовой гордости, но им не суждено пройти его целиком. Разве что со временем, если премьером станет Мосли. Гюнтер подумал о гражданской войне в Германии: армия против СС. Даже если СС победит, страна будет страшно ослаблена. И это после всего, чего они достигли.
