- У вас - "новые русские", в горах - "новые кавказцы". Мафия. И ты не суди по вашему рынку обо всем Кавказе.
- Да?.. Клево, Серго, то, что осетины чем-то на русских смахивают.
- Ну, у нас не Россия, а вера одна - христианская.
На эти слова Саня пожал плечами: разговоры о вере для него были пустыми.
В дни болезни на рядового Большова повеяло ветерком гражданки. По утрам никто не приходил с надсадным криком: "Рота, подъем!" Он блаженно отсыпался или валялся на постели, перечитывал Лермонтова, толстовских "Казаков" и с удивлением отмечал: ничего-то за последние сто пятьдесят лет не изменилось на Кавказе.
Слушая разговоры, что Запад подбрасывает дровишки в костер Кавказской войны, чтобы ослабить Россию, Саня думал: дело не в деньгах. По-нашему грабеж - плохо; а у них - героизм. Забытые обычаи пробудились в последние годы. И спокойно живший при Союзе кавказский дом превратился в коммуналку с дрязгами и взаимными обвинениями. Им кажется, что только оружием правду найдут. А эта кровь... И сколько ее прольется, покуда они выдохнутся, перестанут утверждаться и начнут работать и просто жить. У себя все вверх дном перевернули, теперь до нас добираются, в оба глядеть надо. Ведь Кавказ накрепко связан с Россией. Наведи она у себя в хозяйстве порядок - и в горах дела утрясутся, и все народы опять к ней потянутся. "А я в Расею, домой, хочу..." - эти размышления всегда заканчивались мирным сопением.
Сквозь сон пробился дробный стук дождя... или молотка, а может, ингуши опять озоруют из автоматов у стен бывшего батальона, кто знает, - сознание упорно пыталось зарыться обратно в небытие.
Но стук усилился, ворвался в комнату и заставил вздрогнуть: это были Зинины каблучки. "Удивительный народ женщины: зачем в этом забытом цивилизацией, населенном полудиким солдатским племенем месте делать прическу, красить ногти, носить каблуки и стучать ими по мозгам, когда человек лег отдохнуть?.."
- Большов! Вставай! Ротный приказал. Нападение на батальон. Автомат получай! - Медсестра Зиночка, жена прапора Звягинцева, хорошенькая, аккуратная дамочка, смертельно боялась горцев, перестрелок и сейчас, судя по голосу, была в безудержной панике. - Саня, лови каску. Живо во двор.
- Щаа-з-з! - не оборачиваясь, процедил Сашка сквозь зубы.
А дробь каблучков стала удаляться по коридору.
"Замучили! Невидаль: ингуши опять под забором тарахтят, привыкнуть пора бы. Только встанешь - отбой прикажут. Да не пойду я никуда!" Но смутная тревога пробежала холодком по спине. Сегодня утром Сашку с двумя солдатами отправили во Владикавказ. Ему надо было запечатлеться на военный билет, а те - в увольнение. Счастливые солдатики топали по пыльной дороге к поселку, на автобусную остановку.
Сашке вдруг почудилось дуновение свободы и захотелось послать горам последнее "прощай". "Что бы такое сделать?.."
Неожиданно даже для самого себя, на берегу реки, под памятной чинарой, Санька раскинул руки, заорал песню-подарок, сочиненную, естественно, в Хитром дворе, в глубоком детстве, общими усилиями:
По горе скачет джигит,
а в зубах кинжал держит.
И пошел плясать лезгинку.
А внизу народ кричит:
- Вах, какая молодца!
Орай-да-райда, гоп-ца-ца...
Хитрый двор ворвался на Кавказскую землю, а собратья по казарме сперва струхнули: у парня крыша покосилась, и это прикол или что... Но Саня в свои прыжки вкладывал столько страсти, так остервенело дрыгал больной ногой, что горцы, поддавшись его энергии, стали ритмично хлопать руками и даже что-то выкрикивать.
Орай-да-райда, гоп-ца-ца,
продолжал новоиспеченный лезгинец.
Орай-да-райда, Го-ги-я!..
"Есть контакт!" - удовлетворенно отметил он и пошел по второму кругу:
Солнцем согреты наши минареты,
Наших Кавказских синих гор...
Автоматная очередь рассекла воздух, ребята застыли в оцепенении.
- Ты кто такой?! - закричали ингушские солдаты с автоматами в упор. Осведомились, куда они идут, зачем, а потом заявили, что дорога на Владикавказ закрыта и надо поворачивать обратно.
Понятно, что под дулами автоматов много не заспоришь. Пришлось поворачивать восвояси. Комбат, встревоженный их рассказом, сел в машину и срочно покатил во Владикавказ, а Сашка, в очередной раз обозлившийся на горы, пошел в санчасть и лег в кровать...
Доспать в тот злополучный день не удалось никому. В коридорчике санчасти снова застучали каблучки:
- Большов! Чокнулся? Ты что дрыхнешь? Караул в ружье. Автомат получай. Каску не забудь. - Зиночка сдернула с него одеяло и выбежала из комнаты.
Он нехотя встал, зевая оделся, но когда вышел на улицу - вздрогнул. Ребята, нервные, сразу какие-то посеревшие - то ли от внезапной заботы, то ли от накатившего страха, - расхаживали по двору в касках, с автоматами наперевес.
- Рядовой Большов, где ваш автомат? - голос Психа был пронзительно-тих, а неслыханное "вы" застало врасплох. - Срочно получить.
Спокойный, как всегда, Серго рассказал ему, что ингушская сторона начала серьезный конфликт. Батальон окружен, ждут парламентеров. А что во Владикавказе и поселке - неизвестно, связь оборвана.
