Он вспомнил конклав, на котором избрали Бенедикта XVI. Монти в нем еще не участвовал, однако теперь он уже знал, что тогдашний президент США Джордж Буш-младший настоятельно просил американских кардиналов не выбирать папой выходца из Южной Америки.
В какой степени это повлияло на исход выборов, сейчас уже не скажешь, но тогдашний главный фаворит — Хорхе Марио Бергольо — так и не был избран. Папой он стал лишь восемь лет спустя, когда Буш уже покинул Овальный кабинет. Но даже это вмешательство американского президента оставалось всего лишь просьбой. Возможно, очень настойчивой, но не более чем таковой. Сейчас же Монти получил однозначный приказ. Его рука немного дрожала, когда он потянулся к золотой ручке и под надписью «Eligio in Summum Pontificem», что означает «Я избираю верховного понтифика», вывел разборчивым почерком имя того кандидата, который, по его мнению, не имел ни единого шанса.
В документах Министерства государственной безопасности Китая его со смесью раздражения и восхищения именовали Максом. Такое имя он носил в честь Максимилиана де Робеспьера — одного из ярких лидеров Французской революции, известного своей неподкупностью. То, что монсеньор Ринанцо действительно непогрешим, постоянно подтверждалось во всех отчетах. Его почту постоянно вскрывали, а телефоны прослушивали. За его интернет-активностью следили круглосуточно, но результат всегда был один и тот же: этого человека просто не за что ухватить. Он не посещал порнографические сайты, у него не было тайной любовницы или, что пришлось бы еще более кстати, тайного любовника. Он не играл в азартные игры и не делал ничего, что можно было бы даже с натяжкой назвать непорядочным или незаконным. Курение и умеренное употребление красного вина — вот и все его пороки. Провалились обе попытки воздействовать на него: сначала — прямой подкуп, а затем на корню сорвалась и затея с шантажом при помощи фотографий, которые должна была получить, но так и не получила молодая и привлекательная девушка-агент. Ситуация выглядела отчаянной.
Правда, он был не единственным в списке, трое других священнослужителей Ватикана, постоянно там проживающие, тоже классифицировались как «перспективные». О них не составило бы труда найти что-нибудь компрометирующее. Но четыре контролируемых кандидата — в разы лучше трех, поэтому, к несчастью монсеньора Ринанцо, активность вокруг него не утихала.
О смерти кардинала, конечно же, сразу сообщили полиции. Для порядка. Ватикан уже имел неприятный опыт: после смерти Иоанна Павла I[22], который был тяжело болен уже в момент своего избрания, сразу поползли дурные слухи. Это произошло только потому, что Ватикан не хотел признавать, что тело утром нашла монахиня, то есть женщина. Свидетели запутались в противоречивых объяснениях, неправильно истолковав соображения ватиканских священнослужителей, и вскоре пошли разговоры об убийстве. Нечистоплотные писаки тут же настрочили об этом десятки книг, некоторые из которых даже стали бестселлерами. Между тем однозначно было доказано, что смерть наступила от естественных причин. Однако среди тех, кто не был вхож в церковные круги, то есть среди большинства людей, слухи продолжали множиться. В Ватикане поклялись, что подобное никогда не повторится, и нынешняя тактика общения с прессой предполагала полную открытость.
Доктор Гаспари, примчавшийся сразу после звонка сестры Софии, зафиксировал тот факт, что Сасси действительно мертв и никакие реанимационные меры не нужны. Дело выглядело вполне понятным. У Сасси было больное сердце. Он уже пережил два инфаркта. На тумбочке лежала упаковка с лекарством и стоял стакан воды. Видимо, приступ начался так неожиданно, что он уже не мог дотянуться ни до того, ни до другого. Внешних повреждений на теле не обнаружено. Именно это доктор и собирался сообщить полиции. Возможно, она еще будет проводить собственное расследование, но вряд ли это что-то изменит.
Гаспари с пыхтением опустился в кресло и вытянул ноги. Сестра София стояла рядом с дверью и была готова оказать любую помощь. Какую именно, она и сама еще толком не понимала. Глядя на тело, она снова и снова покачивала головой, словно хотела выразить свое неодобрение по поводу произошедшего несчастья. Вдруг ее голова замерла.
— Доктор…
Гаспари устало воззрился на нее. У него сильно разболелись ноги.
— Гм?
Сестра София вытянула руку, указывая на голову Сасси.
— Что это такое?
Гаспари с трудом наклонился в сторону тела.
— Что именно?
— Вот это! На его губах!
Голос сестры Софии прозвучал очень резко, хотя она не отдавала себе в этом отчета. Гаспари близоруко сощурил глаза, но так ничего и не смог разглядеть. Он поднялся, при этом весь его вид выражал укоризну, подошел к трупу и, с трудом встав на колени, опустился на блестящий паркетный пол.
