Очевидно, что кардинал Леонардо Монти тяжело болен. Он дышит как загнанная лошадь, тяжело и часто, а глаза постоянно полуприкрыты. Дежурный алебардист, охранявший дверь в «Дом святой Марфы», застыл от ужаса, когда около пяти утра вдруг увидел, как Монти выходит из гостиницы в таком удручающем состоянии. Он спросил у кардинала, не вызвать ли ему врача, но тот отказался и заверил, что с ним такое часто случается и что единственное, что ему сейчас поможет, это свежий воздух и прогулка. Затем он медленно повернул налево, в сторону Ватиканских садов.
Несколько мгновений гвардеец, словно окаменев, смотрел ему вслед. Во время конклава в дом не разрешалось входить ни одному постороннему человеку, и ни одному кардиналу нельзя было покидать его пределы, кроме тех случаев, когда их везли на автобусе до Сикстинской капеллы. До сих пор все кардиналы строго придерживались этого правила. Но теперь… Алебардист почувствовал, как его охватила дрожь. Во время обучения его готовили к самым разным ситуациям, но не к такому. Он должен что-то предпринять, но что? Этот кардинал занимал невероятно высокое место в церковной иерархии. В конце концов, он не смог бы силой или уговорами удержать его. И уж точно не в том подавленном и болезненном состоянии, в котором тот, судя по всему, находился. С кардиналом уже случился сердечный приступ во время этого конклава, а сейчас он выглядел так, как будто следующий приступ может начаться в любую минуту. Гвардеец резко выпрямился, стряхивая с себя оцепенение. Теперь кардинал Монти был уже в тридцати метрах от него. Следует побежать за ним и уговорить вернуться, а потом настоять на том, чтобы вызвать врача? В первый моменту гвардейца возникло искушение поступить именно так. Но затем он нажал кнопку рации. Дежурный офицер отозвался мгновенно. Не отрывая взгляда от удаляющегося кардинала, несчастный гвардеец доложил о том, что произошло. Сначала из рации был слышен только треск. Спустя минуту, которая показалась бесконечной, гвардеец снова услышал голос. Наконец, он услышал уверенный голос командира:
— Все нормально. Не препятствуйте ему. Вас немедленно сменят на посту, они уже в пути. А затем следуйте за кардиналом на максимально возможном расстоянии.
Кардинал Монти медленно поднимался по небольшой каменной лестнице: преодолел первый пролет и стал подниматься по второму. Он почти физически ощущал взгляд гвардейца. Старый больной человек с трудом поднимается по лестнице. Выглядит ли это правдоподобно? Неужели его план провалился уже сейчас? После двух пролетов он остановился, как будто собираясь с силами. Достаточно ли убедительно? Максимально небрежно он развернулся в ту сторону, откуда пришел, чтобы помахать алебардисту. Надо дать понять, что с ним все в порядке. Алебардист отошел на несколько метров от входа и внимательно смотрел ему вслед. Монти поднял руку, словно благословляя гвардейца. Затем медленно продолжил прогулку: пересек площадь между вокзалом и Ватиканской студией мозаики, а затем направился вверх по тропе, лежащей между железнодорожными путями и Губернаторским дворцом. Отсюда начинались Ватиканские сады. Под небольшим мостиком он прислонился к стене, делая вид, что ему необходимо передохнуть, сам же тем временем огляделся кругом. Гвардеец следовал за ним. Он находился на расстоянии примерно шестидесяти метров и неуклюже, показательно игнорируя кардинала, осматривал окрестности. Он походил на игрушечную фигурку, которую Господь зачем-то поместил в совершенно неподходящем для нее месте — на макете огромной игрушечной железной дороги. Монти от досады и волнения прикусил нижнюю губу. Такого он не ожидал, точнее, он намеренно отвергал такую возможность, надеясь, что все обойдется. Он прошел под мостом и поднялся наверх еще по одной лестнице. Кардинал осторожно обогнал поднимающегося по лестнице коллегу из Эфиопии, затем резко свернул влево. Отсюда он уже отчетливо различал свою цель!
Постепенно он успокоился, мысли стали более четкими. Гвардеец продолжал почтительно держаться на расстоянии, а значит, его план все-таки удался. Еще пятьдесят метров. Он почувствовал, что маленький листок бумаги, который он прятал в левой руке, промок от пота. Оставалось только надеяться, что чернила не расплывутся окончательно и текст можно будет прочитать.
Осталось тридцать метров. Он с трудом сдерживался, чтобы не побежать.
Наконец, он достиг своей цели: перед ним располагалась рукотворная пещера — точная копия Лурдского грота[24], построенная в начале двадцатого века в центре Ватиканских садов. Этот грот был любимым местом отдыха нескольких пап, которые приходили сюда для уединенной молитвы, и с ним был связан целый ряд особо значимых для церкви событий. Монти остановился на почтительном расстоянии от грота, сделав вид, что погрузился в безмолвную молитву.
