Тот, кто понимал свою высокую миссию, не мог быть скромен, а тот, кто не осознавал ее, являлся всего лишь смертной оболочкой бессмертной идеи, страдающей непростительным самомнением. Какая претенциозность! Все это следует поменять.
Папы, правившие в периоде 1870 по 1929 год, то есть между тем годом, когда Папская область прекратила свое существование[30], и подписанием Латеранских соглашений[31] с Бенито Муссолини, называли себя «ватиканскими узниками». Ни один католик за пределами Леонинской стены[32] никогда своими глазами не видел римского понтифика. Однако это отнюдь не повредило их авторитету. Напротив, этих людей почитали и уважали гораздо больше, чем современных пап, которые стремятся пожать каждую руку, протянутую им навстречу, и фотографируются во время государственных визитов в дурацких старинных колпаках[33]. Нет, Пий XIII не будет римским папой, доступным для всех желающих.
Некоторое время он еще предавался блаженным мечтам, а потом вылез из ванны, закутался в великолепный халат с вышитой на нагрудном кармане золотой монограммой и почистил зубы. «Последняя беззаботная ночь», — подумал он со сладким ужасом. С завтрашнего дня и навсегда он станет личностью мирового значения.
По пути к постели он заметил на полу светлое пятно, которое, однако, не смог четко разглядеть без очков. Он шагнул ближе и увидел конверт большого формата. Он с кряхтением наклонился, проклиная про себя организаторов конклава, которые не потрудились оставить письмо где-нибудь при входе, а просто просунули под дверь. Эти молодые люди явно не имели представления о тех адских муках, которые человеку его возраста причиняет больная спина. Он ухватил конверт и осторожно выпрямился. В верхнем левом углу кто-то вывел черной шариковой ручкой большими буквами: «Кардиналу Вилларини», а чуть ниже, от края и до края: «Riservatissima» — строго конфиденциально. Он сел на край кровати и вскрыл конверт. Наверняка в нем хорошие вести. Он чувствовал это совершенно определенно. Возможно даже, что внутри вложено описание церемонии, которая должна будет состояться после выборов римского папы. «Очень благоразумно», — подумал он с одобрением; сейчас он все прочитает и запомнит, чтобы завтра не допустить никакой оплошности. Стараясь побороть нетерпение, он спокойно вытащил из конверта синюю папку и открыл ее, чтобы ознакомиться с письмом без всякой суеты. Надпись на титульном листе заставила его недовольно нахмуриться, она состояла из одного слова, напечатанного в центре страницы: «Отклонить».
Нетерпеливо отложив листок в сторону, он принялся изучать содержимое папки. Перед ним лежали фотографии. Все большого размера, глянцевые и цветные. Отвратительные и непристойные. Что же это такое? Этого не могло произойти с ним именно сейчас! Откуда взялись эти снимки? Все, что на них изображено, — неправда. Все было не так. Да, за ним был грех, он проявил слабость, но он же лишь
А теперь он держит в руках эти фотографии. Бесстыдные и порнографические. Отвратительный старик похотливо развлекается с девушкой, которая ему во внучки годится. Но все же было не так! Или все было именно так, но он предпочел этого не замечать? Эти изображения наполняли его стыдом и горечью. Затем взгляд его снова упал на титульный лист: «Отклонить».
Кардинал застонал. Если эти фотографии станут достоянием общественности, особенно
«Отклонить».
Это слово кружилось в его голове, как пыльный вихрь. Что касается других кардиналов… Теперь он понял, почему они отказались — кто-то их шантажировал. Возможно, используя похожие картинки. А теперь настала его очередь. Как такое могло случиться? Он был всегда так осторожен. Они с Мелиндой встречались в одном и том же номере в надежной и неприметной гостинице. Как там оказалась камера? Никто не догадывался об их любви. Никто ничего не знал, кроме него и Мелинды.
Нет, это невозможно, только не она, этого не может быть. Кардинал сидел молча, не шевелясь, и по его лицу текли слезы. Спустя, кажется, целую вечность он встал и сжег конверт и его содержимое в раковине. Потом вернулся в комнату, опустился на колени перед распятием на стене и принялся молиться: «Радуйся, Мария, благодати полная…»
