Следующую мысль он решил оставить при себе и не произносить вслух. Дело в том, что настал один из тех редких моментов, когда он сожалел о том, что не считает себя достаточно верующим, чтобы молить Бога о помощи.
Некоторое время все молчали. Кавелли продумывал, как придать более убедительное звучание этой несомненно неправдоподобной истории. Он предположил, что доктор де Лука размышляет сейчас на ту же тему. Наверное, и вправду будет лучше, если рассказывать начнет она. Мало того что она была доктором биохимии и могла подтвердить свою компетенцию ученой степенью, ее часть истории основывалась исключительно на фактах. То, что приходилось на долю Кавелли, легко можно отнести к диким домыслам и слухам. Разве он мог доказать, что Монтекьеса поведал ему о своем плане? Но даже если в полиции поверят, что он своими ушами слышал, как безумный миллионер собирается устроить эпидемию, чтобы вернуть людей в церковь, ему могут возразить, что весь этот план — просто теоретические рассуждения. Высказывание по типу: «Надо бы повесить всех политиков». Кто не думал или не говорил чего-нибудь подобного, не имея ни малейшего намерения воплотить эту идею в жизнь? Полиция имеет полное право сказать: нет, синьор Кавелли, вы наверняка что-то неправильно поняли.
А потом начнутся другие вопросы. Каков его официальный статус в этом деле? Какое отношение он имеет к Ватикану? Кто и на каком основании поручил ему вмешаться и вести расследование? Кавелли вспомнился разговор с монсеньором Лонги. Как он там говорил? «Мы вас не нанимаем». Ну и? Получается, что и этого разговора никогда не было, следовательно, никак нельзя ссылаться на Ватикан. Официально там ничего не знают о Монтекьесе. Это нужно для того…
Тут Кавелли заметил, что де Лука пристально на него смотрит.
— Вам не следовало обманывать Монтекьесу, что вы — лицо духовного звания. Вы совсем не похожи на священника.
Кавелли криво усмехнулся и согласно кивнул. Пожалуй, ему сейчас полезно отвлечься от мрачных размышлений.
— Строго говоря, я его не обманывал. Я представился как Дон Кавелли. Дон — мое имя, если Монтекьеса сделал неверные выводы, я ничего не могу с этим поделать.
Де Лука рассмеялась. В первый раз Кавелли увидел ее не такой серьезной, как обычно за все время их недолгого знакомства. Всего на мгновение она стала совсем другой. Но ее улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.
— Дон? — Она недоверчиво посмотрела на него. — А какое полное имя?
Кавелли ненавидел говорить об этом.
— Донато, — ответил он неохотно.
Она снова рассмеялась.
— О, мне очень жаль.
— А уж мне-то.
— Я могу называть вас Доном?
— Мне бы этого очень хотелось.
— А меня зовут Маргарита. Переводится как жемчужина. Тоже ненамного лучше.
— Маргарита.
— Дон.
Кажется, что, пока они, гладя друг другу в глаза, пожимали руки, каждый из них внезапно осознал всю нелепость этой ситуации. Они сидели в коридоре в полицейском участке, а вовсе не на коктейльной вечеринке, пусть даже у них и промелькнула пара беззаботных мгновений. Но именно сейчас в их отношениях что-то неуловимо изменилось. До сих пор они были двумя незнакомцами, которые случайно оказались замешаны в одном и том же деле. Теперь они вдруг стали союзниками, может быть, даже больше чем союзниками.
В конце коридора открылась дверь. Вошел элегантный мужчина лет тридцати, с тонкими усами. Он бросил на дежурного вопросительный взгляд. Тот движением головы указал на Кавелли и на доктора де Луку. Красавец повернулся и посмотрел на них. У него была армейская выправка, которая удивительным образом сочеталась с открытым, любопытным и не лишенным дружелюбия выражением лица. Он махнул им рукой, приглашая следовать за собой, и провел в небольшой кабинет. Кавелли мимоходом успел прочитать табличку на двери: «014 Комиссар Виани».
Комиссар предложил им стулья и закрыл окно. Снаружи лил проливной дождь, издалека доносился гром. Виани занял свое место за рабочим столом. В отличие от своего коллеги, он выглядел вполне бодрым.
— Чем я могу вам помочь?
Маргарита подала ему свой паспорт, Виани мгновение поколебался, затем взял его, но смотреть не стал.
— Мы понимаем, что в наш рассказ будет очень трудно поверить, — начала она, — в качестве первого доказательства я предлагаю вам посмотреть мою фамилию. Если вы ее погуглите, то обнаружите, что я довольно известный биохимик с мировым именем. Возможно, это заставит вас все же прислушаться к нашим словам и допустить, что наша история может оказаться правдивой.
Выражение лица Виани было непроницаемым. Казалось, он ненадолго задумался. Затем сравнил фото в паспорте с лицом сидевшей перед ним женщины, быстро набрал что-то в поисковике довольно устаревшего ноутбука, пролистал несколько текстов и снова повернулся к Маргарите.
— Хорошо, доктор де Лука, теперь я имею представление, кто вы такая. Чрезвычайно впечатляюще то, что о вас пишут.
