Кавелли и Маргарита повиновались. Впереди показался мост через реку, которым явно давно не пользовались, поскольку от него остался один металлический каркас. Не мост, а скорее переправа, к тому же чрезвычайно ветхая и без перил. С трудом различимая вывеска категорически запрещала выходить на него. Пистолет дернулся в сторону Кавелли.
— Поднимайся туда!
Кавелли медленно двинулся к мосту. Зачем понадобилось вести их на ту сторону? Адельфи все еще беспокоится, что туристы их заметят, или он озабочен тем, чтобы их тела как можно дольше не нашли? Кавелли осторожно поднялся по двум ступенькам и протянул руку Маргарите, но она, казалось, этого не заметила и поднялась наверх без его помощи. Ее взгляд был устремлен куда-то вниз. Почти беззвучно она бормотала что-то вроде: «Мне очень жаль». Адельфи следовал за ней. Медленно, примерно на расстоянии метра друг от друга, они двинулись в сторону другого берега. Дождь был таким сильным, что Дон не заметил, когда это случилось: он даже не был уверен, что услышал какой-то звук, заставивший его обернуться, — вскрик, удар, звуки борьбы, — скорее наоборот, его насторожила внезапно наступившая тишина. И в любом случае что-то предпринимать было уже поздно: он остался один. Маргарита и Адельфи внезапно исчезли с моста.
Кавелли стоял под горячим душем, изо всех сил стараясь отогнать мучительные воспоминания. Вот он стоит на металлической переправе и смотрит вниз, в черную бурлящую реку, отчаянно пытаясь отыскать Маргариту. Другого объяснения того, что она исчезла, просто нет — они с Адельфи упали в реку. Он столкнул ее или она сама потеряла равновесие? Непонятно. Хотя зачем ему так рисковать и подвергать себя опасности? У него же был пистолет. Нет, вряд ли это произошло по вине Адельфи. Снова и снова Кавелли вспоминал последние слова Маргариты: «Мне очень жаль». Что она имела в виду? Перед этим, в багажнике, она упрекала себя за все, что с ними случилось, и за то, что невольно способствовала грядущей катастрофе. Возможно ли, что из-за этого она решилась на отчаянный поступок? Кавелли представил, как эта хрупкая женщина бредет по скользкому разрушенному мосту, резко разворачивается, хватает зазевавшегося Адельфи и бросается вместе с ним в пучину… Неужели она пожертвовала собой, чтобы дать ему шанс остановить Монтекьесу? Внутренний голос твердил ему, что это именно так, хотя у него и не было никаких доказательств. Возможно, что гибель Маргариты — это злой рок, судьба, фатум. Как бы то ни было, Кавелли вдруг стало тошно при мысли о собственном бездействии.
В первый момент он чуть не бросился за ней в воду, однако в следующую секунду осознал, что там, внизу, лишь совершенная темнота и бурлящая река. Дон был хорошим пловцом, но сейчас он не продержался бы на плаву и трех секунд. Да и любой, кто оказался бы в этой реке, либо мгновенно утонул бы, либо разбился об один из огромных валунов, которые то тут, то там вздымались из воды.
Почти час он бегал под проливным дождем по обоим берегам реки и звал Маргариту, пока не охрип. Тогда, несмотря на все свое отчаяние, он был вынужден признать: эти поиски лишены всякого смысла, а его долг заключается в том, чтобы любой ценой разрушить замыслы Монтекьесы.
Каким-то образом он исхитрился вернуться автостопом в Рим. Целую вечность никто из водителей не хотел останавливаться: сложно упрекать людей в том, что они не желали ночью сажать к себе в машину полностью промокшего человека в грязных ботинках и штанах. Но один священник все же сжалился над ним и подвез до Ватикана. Кавелли замерз как собака, и все его тело била дрожь. Горячий душ согрел его и привел в чувство, но именно теперь он вдруг ощутил всю меру своей усталости. Он переоделся, достал из холодильника и съел немного холодной курицы, запив ее несколькими большими глотками красного тиньянелло. Между тем дождь прекратился, а воздух сделался совершенно прозрачным. Накинув на плечи плед, Кавелли вышел на огромную террасу с видом на Ватиканские сады, чтобы обдумать, что ему делать дальше. Была ночь, самое начало четвертого часа. Некоторое время он никак не мог собраться с мыслями, его воображение продолжало терзать и мучить его кошмарными картинами. Он представлял, как Маргарита сражается за жизнь среди огромных бушующих волн, как вода швыряет ее на камень, проламывая череп. Очевидно, примерно так все и произошло. Кавелли чувствовал, как у него перехватывает дыхание и злые слезы обжигают глаза, но слезами горю не поможешь, он постарался взять себя в руки и отогнать ужасные воспоминания. Чтобы с этим смириться, ему потребуется время, а сейчас ему нужно подумать о завтрашнем дне. О его встрече с Монтекьесой.
