— Следующий пункт: лаборатория Монтекьесы. Поскольку вы уверили меня, что у него имеются сторонники в полиции и правительстве, я пошел неофициальным путем и обратился к офицеру полиции в Риме, которому я абсолютно доверяю. Этот человек увлекся расследованием всерьез, возможно, даже немного превысил свои полномочия. Он провел обыски в лаборатории Монтекьесы в Риме, в его особняке на Повелье и офисах его компании. Допросы сотрудников все еще продолжаются, но похоже, что никто из них не был посвящен в планы Монтекьесы, а тот предпочитал действовать в одиночку, опираясь только лишь на помощь своего секретаря. Это просто безумие, сколько всего могут натворить два решительных человека, обладающих преступной энергией.
— Да, вместе с миллиардами бактерий.
Дюран сосредоточенно прищурил глаза, прежде чем продолжить. Он терпеть не мог, когда его перебивали.
— Документы Монтекьесы, похоже, подтверждают эту версию. Но это еще не все: в его сейфе найден какой-то религиозный манифест, видимо, послание для будущих историков, в котором он подробно излагает свой план. Этот человек действительно был совершенно безумен.
— Несомненно. И гениален. Ужасная и редкая комбинация.
— Бог знает. Во всяком случае, не думаю, что понадобится еще кого-то привлекать и арестовывать. Конечно, мы продолжим следить за ситуацией, но в настоящее время, похоже, нет опасности, что эти страшные вещи продолжатся.
— А как насчет офицеров полиции и членов правительства, которые поддерживали Монтекьесу?
Лицо Дюрана исказила болезненная гримаса.
— Боюсь, ничего. Плохо то, что мы не знаем, кто они такие, и даже если найдем улики в документах Монтекьесы, нет никаких фактов, которые можно предъявить этим людям в качестве обвинения. Хорошая новость заключается в том, что хоть они, несомненно, религиозные фанатики, но их задача заключалась лишь в том, чтобы защищать Монтекьесу. Без лидера им делать нечего, дело закрыто.
Дюран на мгновение задумался, прежде чем перейти к следующему пункту своего списка.
— Что касается смерти секретаря Монтекьесы… — он искоса посмотрел на Кавелли. — Не совсем ясно, при каких обстоятельствах он погиб, я предполагаю, что у вас тоже есть какая-то версия, но…
Он помолчал немного, ожидая, не станет ли Кавелли возражать, а затем невозмутимо продолжил:
— …Предполагается, что между ними произошла ссора и Монтекьеса застрелил его. На самом деле, конечно, мы могли бы исследовать тело Монтекьесы, посмотреть наличие следов пороха, оставшихся после выстрела. Но, учитывая сильнейшее бактериальное заражение трупа, мы отказались от этой идеи. К настоящему времени тело кремировано, и, таким образом, эта часть дела также окончательно закрыта.
— Спасибо.
Кавелли почувствовал облегчение и благодарность. Ведь он хотел помешать Монтекьесе распространить чуму, а Мариано намеренно встал между ними. Кавелли чувствовал, что поступил правильно и что в подобной ситуации снова сделал бы то же самое. Его совесть вполне успокаивали эти мысли, но как это метко говорится: «В открытом море и в суде ты в руках Божьих». Как знать, чем могло бы закончиться для него многомесячное судебное разбирательство. Он был почти уверен, что полковник Дюран и при других обстоятельствах оказал бы ему эту услугу, но понятно, что сейчас он в первую очередь заботился о защите интересов Церкви. Если бы СМИ стало известно, что житель Ватикана, пусть и не занимающий там никакой должности, застрелил кого-то в соборе Святого Петра, это было бы чревато массой неприятностей и вызвало бы множество неудобных вопросов. Официальная версия звучала ясно, а главное, устраивала судью, по крайней мере в том, что касается Кавелли и Ватикана. Неизвестно, конечно, как посмотрит на деяние Кавелли Высший судия, но до этого момента еще далеко.
— Что касается научного руководителя проекта Монтекьесы, — голос Дюрана внезапно стал приглушенным. — Я, не упоминая о вас, незаметно поинтересовался ее судьбой. Тела доктора де Луки и колоннелло Адельфи были найдены довольно близко к тому месту, которое вы указали. По-видимому, их обоих швырнуло течением на камни.
Кавелли побледнел, Дюран заметил это и тихо добавил:
— Наверное, все произошло очень быстро, вы вряд ли могли ее спасти.
Кавелли с трудом проглотил комок в горле. Он не был уверен, являются ли эти слова искренними или это просто обычные слова сочувствия, которые уместны в подобной ситуации.
Полковник Дюран неловко посмотрел на часы.
— Мне нужно вернуться на службу, так что если у вас больше нет вопросов…
Кавелли пробормотал несколько слов благодарности, но Дюран лишь отмахнулся. Мужчины крепко пожали друг другу руки.
— Это не вы должны благодарить, синьор Кавелли. Совсем наоборот, совсем наоборот…
Он поклонился и направился в противоположную сторону. Кавелли посмотрел ему вслед и вдруг кое-что вспомнил.
— Будьте добры, еще один вопрос…
— Да? — Полковник Дюран остановился и удивленно обернулся.
— Вы сказали, что разговаривали с офицером полиции, которому полностью доверяете…
— И что?
— Почему вы были настолько уверены, что он не замешан в заговоре Монтекьесы?
