Еще через пятьдесят минут, глядя на экран, Кавелли понял, что у него болят глаза. Он невольно задался вопросом, как же это все выдерживает охрана, которая смотрит на них целый день. Сам он уже постоянно видел «призраков», то и дело казалось, что на экране где-то что-то движется, хотя там ничего не было.
— Вот он! — вскричали все трое одновременно.
Монтекьеса нашелся. Он стоял спиной к камере рядом с выходом и барабанил кулаками в тяжелые бронзовые ворота. Камера не передавала звук, но он, казалось, что-то кричал.
Человек наедине со своим страхом смерти.
Эту ночь Кавелли с большим удовольствием вычеркнул бы из своей памяти. Дюран распорядился не открывать собор Святого Петра и ждать дальнейших указаний. Официально объявили, что прорвало трубы. Все входы были надежно загерметизированы, и у каждого дежурила охрана из швейцарских гвардейцев. В обычных обстоятельствах такое решение не могло быть принято без согласования на самом верху, но сейчас Дюран знал, что никто не привлечет его к ответственности за превышение полномочий. Но это была самая простая и понятная часть того, что требовалось сделать.
Потом Дюран часами беседовал по телефону с официальными лицами, пытаясь держать ситуацию под контролем. Снова и снова он и Кавелли объясняли, что и почему необходимо предпринять, но случившееся было настолько беспрецедентным, что каждый представитель власти стремился переложить ответственность на кого-то другого. Координация казалась невозможной.
Ответственные люди в Министерстве здравоохранения и в Службе защиты от эпидемий отказались заниматься обеззараживанием собора Святого Петра, пока в нем находится террорист, а швейцарская гвардия не могла его обезвредить, поскольку собор был заражен. Через два часа у Монтекьесы стали проявляться первые симптомы болезни. Кавелли и Дюран, наблюдая за экраном, в ужасе смотрели, как он отчаянно бродит по собору, видимо, пытаясь найти выход. В какой-то момент он упал и больше уже не вставал. Только слабые подергивания и конвульсии свидетельствовали о том, что он все еще жив. Кавелли благодарил судьбу за то, что передаваемое камерами изображение было таким нечетким. К пяти часам утра все было кончено. Анджело Монтекьеса больше не подавал никаких признаков жизни.
На рассвете Кавелли покинул охранный центр, ему там больше нечего было делать. Полковник Дюран попросил его быть на связи в ближайшие дни на тот случай, если при работе с государственными органами еще раз потребуется его помощь в качестве свидетеля или возникнут еще какие-либо вопросы. Кавелли пообещал это и вернулся в свою квартиру. Смертельно усталый, он упал в постель и тут же погрузился в глубокий сон без сновидений.
В течение нескольких следующих дней он внимательно следил за средствами массовой информации, но ни в Санто-Стефано-ди-Сессанио, ни в Сан-Кандидо, ни в каком-либо другом месте вспышек чумы не произошло. Упоминаний об Анджело Монтекьесе он в прессе тоже не нашел.
Впервые за долгое время Кавелли посетил генеральную аудиенцию папы римского. Ему было особенно приятно видеть и слышать, что все прошло как обычно, без каких-либо пророчеств.
На третий день утром у Кавелли зазвонил телефон. Полковник Дюран поинтересовался, не хочет ли Кавелли составить ему компанию в прогулке вдоль Тибра. Кавелли пришлось взять себя в руки, чтобы не выказать удивления. Естественно, он согласился.
В указанное время Дюран уже ждал его на набережной. Он был одет в штатское и поприветствовал Кавелли на удивление неформально.
Как многие люди, преуспевшие в профессии, он явно чувствовал себя неуверенно и неуместно вне своей привычной среды. Только после того как они немного прошлись, он достаточно освоился, чтобы заговорить:
— Думаю, мне не нужно объяснять, что…
Кавелли мысленно завершил про себя эту фразу, прежде чем Дюран произнес ее до конца:
— …Все, что я скажу, конфиденциально и говорится мною неофициально.
Кавелли привычно подтвердил:
— Разумеется, синьор Дюран.
Он намеренно избегал упоминать его воинское звание, чтобы подчеркнуть частный характер беседы. Дюран продолжил:
— Вот почему мы встречаемся здесь, а не в моем офисе. Я считаю, что вы имеете право знать, как обстоят дела.
— Спасибо, я это очень ценю.
— Прежде всего: все факты, о которых вы рассказали, подтвердились, но вы, конечно, и сами это знаете. Тело Анджело Монтекьесы вынесли из собора, соблюдая самые строгие меры безопасности. Он умер от очень агрессивной формы чумы. Бóльшая часть собора Святого Петра загрязнена, в основном, вероятно, потому, что он бродил повсюду в поисках выхода. В настоящее время обеззараживание ведется под строгим контролем Министерства здравоохранения, мы продвигаемся довольно быстро, но, вероятно, пройдет еще несколько дней, прежде чем мы сможем снова открыть собор для публики.
Дюран опасливо покосился на женщину с коляской.
