Мариана опустила голову:
– Я грешница.
– Но я ведь не собираюсь умирать немедленно, ты еще успеешь исповедоваться.
Она обняла меня, обливаясь слезами:
– Для чего вам это, сеньор?
– Ты того стоишь.
– Не могу уразуметь. Я – продажная женщина. Благородным господам на таких жениться не пристало. Что скажут люди?
– Люди поймут, что душа у тебя чистая и что сердце твое способно на самую великую любовь.
Мариана улыбнулась:
– Это да. Я готова умереть за вас.
Я поцеловал ее.
– Вот уж в чем нет нужды. Хватит того, что ты окажешь мне честь, выйдя за меня замуж.
Она расхохоталась:
– Честь? Я – вам?
Из глаз ее исчезла печаль, исчез страх. Они сверкали новым, счастливым светом.
– А теперь подготовься как следует. Мне нужно отлучиться. Но я скоро вернусь. На сей раз и вправду скоро.
Уже успели спуститься мягкие золотистые сумерки, пропитанные дразнящими ароматами. Я направился к адвокату, который занимался делами моего отца. Он изумился, увидав меня, провел в кабинет и предложил чего-нибудь выпить. Я объяснил ему цель своего визита:
– В ближайшие дни я убью одного человека. Да не удивляйтесь так, не пугайтесь! Я – не убийца и сделаю это не ради куража, я человек чести и должен кровью смыть оскорбление. Ведь это так называется? Кровью смыть оскорбление – на дуэли. Но есть у меня опасения, что судьи не сочтут дуэль законным способом отправить в ад подлеца. Они похлопочут о том, чтобы наложить руку на мое добро, и я бы не слишком о том горевал, если бы речь шла только о моем богатстве; но вчера я все передал во владение женщине, на которой сегодня же ночью намерен жениться…
Адвокат вытаращил глаза и изобразил на лице испуг и изумление.
– …на которой сегодня же ночью намерен жениться. И мне нужно устроить так, чтобы никто не посмел коснуться ни этой женщины, ни ее имения. – Я положил на стол кошель, полный дукатов. – Взгляните, хватит ли тут на оплату ваших трудов? Да напишите расписку, где будет указана сумма вознаграждения и за какую услугу оно вам вручено.
Дрожащей рукой адвокат отыскал бумагу и перо.
– А вы, Дон Хуан? Что станется с вами? Вам грозит тюрьма?
– Я уеду, только и всего. Может, найду убежище. Пока не решил.
Он начал писать.
– Часто в подобных случаях тот, кто виновен в убийстве, отправляется на войну. Ратные подвиги помогают заслужить прощение короля.
– Мне нет нужды в прощении короля.
Адвокат растерянно взглянул на меня. Я продолжил:
– Разве мы, Тенорио, признавали когда над собой королевскую власть? Вам это должно быть известно. Уж больше века их величества относятся к нам враждебно.
Он написал расписку и протянул ее мне:
– Извольте получить. Но зачем?..
– Вы ловкий и опытный адвокат. Вы должны убедить судей, что из состояния моей супруги лично мне не принадлежит ни сентимо, что все, чем владеет она, принадлежало ей до вступления в брак, как то и следует из бумаги, подписанной сегодня. И потому она не должна отвечать материально за мои деяния. Вот ваша задача. – Я поднялся. – Вы могли бы поручиться, что все решится должным образом?
Он тоже поднялся.
– Я лучший адвокат в Севилье.
– А я лучший фехтовальщик в Испании.
Эта хвастливая фраза была нужна мне, чтобы он знал: я убью его, если он попытается обмануть Мариану, и, видимо, он все отлично понял. И улыбнулся мне лисьей улыбкой:
– А я полагал, что вы всего лишь хороший богослов.
– В Саламанке можно научиться разному.
Он проводил меня до передней, по дороге еще раз попытавшись образумить, заставить все хорошенько взвесить.
– …ведь лишить жизни человека…
Я вернулся домой. Лепорелло был уже там. Командор принял мое приглашение.
– А теперь узнай, где живет приходский священник и в котором часу он отходит ко сну.
