—Ты только надписать не забудь, — предупредил Кира, — а то медсестры или воспитатели заинтересуются чей дипломат. Спрашивать начнут что в нем или раскрыть попросят.
—Спрашивать не начнут, а в шкафу, где все вещи навалены друг на друга никто внимания не обратит, — высказал свое мнение Митька. Глеб тем временем молча крутил колесики, сбрасывая набранный ранее код. Этот неожиданный подарок, вернее то, что он починил его и заставил работать, произвел на Глеба сильное впечатление.
—Ну вроде все, — сказал он, с трудом запихнув дипломат за батарею, — отопление давно выключено, а то электроника не любит тепла. Долго там до обеда?
—Наверно с час еще тут валяться будем, — ответил Кащей.
—Слушай, Глеб, — спохватился Кира, — я тебе самого главного не сказал. Дядя говорил, что когда этот лазер попадает в цель, это все равно что крупнокалиберный снаряд попадет — все разносит. Его ведь сначала на земле испытывали.
—Погоди, должна остаться всего лишь глубокая обоженная дыра, не больше ладони, — возразил Глеб, — я читал статью о лазерах в «Технике-молодежи».
—А вот и нет, это маленькие лазеры дыру оставляют и только в космосе. А этот так долбанет, мало не покажется, — заспорил Кира.
—Нет, — Кащей медленно покачал головой, — нам тут взрывов не надо. Если сильно грохнет, тогда милиции сбежится до фига, саперы приедут.
—Это не взрыв, — поправил сам себя Кира, — это больше похоже на удар молнии, но без грома конечно.
—Тогда другое дело, — согласился Кащей.
—Глеб, — вдруг резко переменил тему Митька, — а может тебе поговорить с ней? Ну сказать, что нефига тебя было дразнить и что это она виновата, что ты здесь.
—С кем?… А, с Нелевой, — понял Глеб и задумался, потом предположил, — и слушать новые насмешки? Нет, хватит с меня! Не о чем нам говорить, — Глеб вновь замолчал, а когда продолжил, то тон его стал заметно спокойнее, — с другой стороны как ни крути это у меня шарики за ролики заехали, а не у нее. Ведь войну я на полном серьезе начинал. А насколько виновата в этом Нелева, мне не важно, я не судья. Теперь это позади, что попросту вспоминать. Как ты говорил Кира, я был генералом атомных ракет? Чтож теперь, если лазер заработает, стану лейтенантом военно-космических сил. Форму жаль не отдают, надо бы эмблемы сменить.
Казалось невидимые часы, такие же как в бункере начали свой неумолимый отсчет. А Глеб уже ясно представлял какие у него должны быть новые нашивки на зеленой военной рубашке. Вот только девиз он еще не придумал.
—Э, Глеб, ты что-то заговариваться стал, — нахмурился Кащей, — не нравиться мне это. Опять до глюков себя доведешь.
—Я хорошо себя чувствую, Кащей, лучше всего, за то время что нахожусь здесь, — улыбнулся Глеб, но улыбка получилась не веселой, а саркастической, — знаешь, что когда тебе говорят, что ты сумасшедший — это праздник, этими словами от тебя отказались все. Значит теперь можно все. Никаких запретов. Можно начать ядерную войну, можно назначить себя императором мира…
—Ага, и результат один — окажешься здесь, — перебил его Кащей, — в лучшем случае в нашем отделении, хуже, если в четвертом. И постой, с чего ты взял, что ты сумасшедший? Кто это тебе сказал? Врачи? Мне, вернее моим родителям, они тоже сказали, что после взрыва я не выживу. Как видишь жив. Ну нервы у тебя сдали немного, с кем не бывает. Просто это у тебя сильнее прошло. Могло и до глюков дойти. Мозги самая непонятная штука для врачей. Так самому себе закрутить можно, что хоть караул кричи. Тут у нас один самоубийца лежал, отравиться пытался, знаешь из-за чего? Он вместо пятерки четверку получил, а родители у него строгими были, причем не издевались и не били, а просто ругали за четверки. Он круглым отличником был. По мне — так их самих надо лечить. Но дело не в этом, дело в том, как этот мальчишка сам себе мозги так нагрузил, что от простой четверки пытался умереть.
—К чему ты это все говоришь? — не понял Глеб.
—К тому чтобы ты не давал разным идиотским мыслям свернуть себе мозги, — Кащей начал энергично махать руками, пытаясь помочь себе выразить то что он хотел сказать, — ну как тебе объяснить? Я понимаю, что тебя довели до того что ты ядерную кнопку нажал. Но ты сам дал это сделать.
—Это было постепенно, и я не хотел войны, — ответил Глеб, ирреальный мир атомной войны снова стал обретать очертания как бы выплывая из тумана. Глебу снова захотелось в свой безопасный бункер с картой Континентального Союза на стене. И с раскрытым черным чемоданчиком Киры на столе.
—Хорошо, давай честно. У меня всего два вопроса. Первый. Что ты хочешь делать с орбитальной станцией? — Кащей сел напротив него и не мигая уставился на Глеба.
—Испытать, а потом видно будет, — ушел от прямого ответа Глеб, но невольно подумал: «А что если запрограммировать станцию на нанесение удара по американским шахтам с ракетами? Пофигу что управлять нельзя, координаты цели должны быть в памяти компьютера». Он конечно не собирался этого делать, но мысль показалась ему привлекательной.
