Единственный, пожалуй, крупный успех ждёт итальянские войска в несколько неожиданном месте: они освобождают оккупированную Корсику. Справедливости ради — победа эта носит слегка трагикомический оттенок, поскольку освобождают они её в первую очередь от самих себя. И ради всё той же справедливости — соотношение сил на острове оказывается явно в их пользу: более семидесяти тысяч против четырёх тысяч немцев. На помощь итальянцам приходит двенадцатитысячное местное ополчение, шесть тысяч солдат из французских колониальных войск и авиация Союзников. Последняя, впрочем, отличается в основном тем, что самозабвенно и не жалея боеприпасов бомбит город Бастиа, к тому моменту уже успешно занятый франко-итальянскими силами.
Когда становится ясно, что остров удалось отстоять, на место событий срочно прибегает генерал Де Голль и, по всегдашнему французскому обыкновению, приписывает все лавры себе. Заодно навсегда приписывая к Франции и Корсику, до этого в смысле территориальной принадлежности бывшую весьма спорной. Ну и ладно. Зато итальянцы могут теперь с ухмылкой выслушивать рассуждения историков, что, мол, освобождение Франции началось в 1944 году с высадки в Нормандии. Они-то прекрасно знают, что начали освобождать эту страну ещё задолго до того, как это стало модным.
Был, однако, и один уже чисто итальянский город, в котором немцы потерпели поражение. Вот только армия ни малейшего отношения к этому не имела.
В отличие от Рима, размещённые в районе Неаполя немецкие войска пятикратно превосходили по численности итальянские части. Поэтому последние были сразу же разоружены, не успев даже понять, что вообще происходит. Но, как и римлян, обычно радушных и приветливых неаполитанцев незваные гости, мягко говоря, не обрадовали. С первых же часов начинаются уличные стычки и нападения на патрули оккупантов. Главный оккупант, полковник Шёлль, вводит комендантский час и грозит расстрелами. 23 сентября он издаёт приказ, согласно которому тридцать тысяч человек должны быть отправлены на принудительные работы в Германию.
— Работать?!.. — переспрашивают изумлённые неаполитанцы.
— Йа-йа, арбайтен! — подтверждает Шёлль.
— Неаполитанцы никогда не запятнают своих рук работой! — отвечают гордые жители города. — Тем более на вас, проклятые [
После чего дружно отправляются грабить оружейные склады.
— Неаполитанцы, наконец-то вы пришли грабить склады! Полиция с народом! — говорит охраняющая арсеналы полиция, пошире открывает двери и действительно вместе с народом идёт выписывать немцам свинцовые штрафы за неправильную парковку танков.
На следующее утро для отправки в Германию к Шёллю явились всего сто пятьдесят человек. Остальные же двадцать девять тысяч восемьсот пятьдесят в это время формировали отряды под командованием университетских профессоров, врачей и даже священников и готовились вступить в бой с врагом.
Отдавая безусловную дань уважения мужеству и героизму неаполитанцев, нужно признать, что немцы держали в уме и подходящих с юга Союзников. Поэтому на четвёртый день противостояния они не то чтобы бегут, а, скорее, действительно отступают на заранее подготовленные позиции. Но факт остаётся фактом: 1 октября 1943 года американские танки въезжают в уже полностью освобождённый Неаполь. Первый из европейских городов, в котором антигитлеровское восстание граждан увенчалось успехом.
Несмотря на эти локальные победы, уже к 10 сентября итальянской армии больше не существовало. Были разоружены от восьмисот тысяч до миллиона солдат.
23 сентября Гитлер пинком вышвыривает Муссолини обратно в Италию, где тот формирует новое правительство и объявляет о создании Итальянской национальной республики, вошедшей в историю под названием Республика Салó, по имени городка, в котором были сосредоточены её основные СМИ. Хотя это ни в коей мере не снимает с Муссолини ответственности, следует заметить, что он в тот период выполняет лишь функцию говорящей головы при немецкой оккупационной администрации.
Пленным итальянским военнослужащим было предложено вступить в ряды вооружённых сил марионеточной республики. Согласились на это менее двухсот тысяч солдат, из которых впоследствии были сформированы в основном небоевые вспомогательные части новой фашистской армии. Большая же часть категорически отказалась и была интернирована в Германию на принудительные работы, не имея даже официального статуса военнопленных.
Лишившись формально союзника, от которого, положа руку на сердце, было не слишком-то много пользы, Рейх скорее выиграл, получив в распоряжение бесплатную рабочую силу, вооружение, материально-технические ресурсы, а равно и всю промышленность Италии, с этого момента де-факто утратившей независимость.
Первая строка песни «Белла чао»: «Однажды утром я вдруг проснулся и увидал в окно врага» — вовсе не художественная метафора. Именно так и обстояли дела. Италия проснулась оккупированной.
