В середине сентября 1943 года в горах находилось около полутора тысяч партизан всех расцветок. К ноябрю их число возросло до четырёх тысяч. Осознав наличие проблемы, немцы начали предпринимать контрмеры: на пепелищах сожжённых деревень вырастают виселицы с телами мирных жителей, подозреваемых в помощи бандитам. Следует признать, используя этот термин, немецкая пропаганда не очень-то грешила против истины. Те первые боевые формирования Сопротивления по всем формальным признакам действительно были скорее бандами, а не военными подразделениями. Плохо вооружённые, испытывающие в условиях надвигающейся зимы нехватку продовольствия и тёплой одежды, партизаны гибнут целыми отрядами. Тут надо напомнить, что хотя дело происходит и в солнечной Италии, но в горах. А там зимы весьма суровые.
В целях повышения эффективности карательных мер марионеточное правительство Муссолини проводит принудительную, под угрозой смертной казни за неявку, мобилизацию. Из ста восьмидесяти шести тысяч военнообязанных на призывные участки являются лишь восемьдесят семь тысяч. Чуть ли не треть из которых дезертирует при первой же возможности. Большая часть уклонистов хоронится по чердакам и подвалам. А вот меньшая…
Весной 1944 года нацифашисты с удивлением обнаруживают, что казалось бы почти уничтоженная за зиму партизанская гидра отрастила новые головы, и теперь им противостоит уже до двадцати тысяч бойцов.
Помните созданный в дни обороны Рима Комитет национального освобождения? Сформированный из представителей большинства антифашистских партий и движений: коммунистов, социалистов, либералов, христианских демократов — к 1944 году он превращается в мозговой и политический центр Сопротивления. Однако идеологические разногласия среди его членов, в отличие от простых партизан, крайне сильны. Ситуацию спасает вернувшийся на родину из Советского Союза, гражданином которого он был ещё с 1930 года, генеральный секретарь Компартии Италии.
— Ребята, — заявляет он, забравшись на подходящий броневик, — время жить дружно, о необходимости которого никогда не говорили коммунисты, наступило! Вчера было рано, завтра будет поздно! Давайте мы сейчас все объединимся, прекратим склоки и скоординируем усилия. И даже Бадольо позовём. А уж потом, когда прогоним немцев, — тогда и будем решать, как жить дальше. Может быть, даже какой-нибудь хороший автомобильный завод построим. Или даже нет. Лучше — целый автомобильный город!
— А завод-то с городом зачем?.. — удивляются всё ещё сидящий в ватиканских подвалах лидер христианских демократов Де Гаспери и остальные национальные освободители.
— Я так и знал, что по первому пункту возражений не последует, — отвечает довольный коммунист. — А завод… Ну не знаю… Нравится мне почему-то эта идея.
С тех пор в Сопротивлении его так и называли: «Пальмиро Тольятти, человек и автозавод».
Так, пусть со скрипом и проволочками, CLN, а вслед за ним и всё Сопротивление, обретает единство. Эмиссары Комитета отправляются на места, в центры партизанского движения, принимая на себя оперативно-тактическое руководство разрозненными до того отрядами. По всему северу страны партизаны, число которых к тому моменту уже превышает пятьдесят тысяч человек, переходят в наступление, занимая и удерживая под своим контролем города и горные районы. Возникают целые свободные от власти фашистов партизанские республики. В рядах защитников одной из них, Республики Монтефьорино, обнаруживаются и уже знакомые нам Анатолий Тарасов и Виктор Пирогов. Первый из них теперь занимает должность комиссара Русского ударного батальона под командованием Владимира Переладова. Бывшие советские военнопленные составляли значительную часть сил Сопротивления. В общей сложности во всех партизанских соединениях их насчитывалось более пяти тысяч человек.
Были среди партизан и представители многих других национальностей, порой — несколько неожиданных. Однажды в расположение одной из гарибальдийских бригад приехал грузовик, доверху набитый оружием и припасами. За его рулём сидел истинный ариец, капитан Кригсмарине Рудольф Якобс, позднее получивший от новых товарищей по оружию кличку «Примо». В октябре 1944 года он, в составе отряда, в котором плечом к плечу сражались двое немцев, трое русских и пятеро итальянцев, падёт в бою с фашистами.
Партизаны действуют не только в горах. В городах возникают Gruppi di azione patriottica (GAP) — Группы патриотического действия: глубоко законспирированные ячейки из трёх—четырёх бойцов, осуществляющие диверсии и убийства нацифашистских иерархов. Это, пожалуй, самая отчаянная и бесстрашная часть Сопротивления. Немногим из них удалось дожить до победы. И, честно говоря, часть наиболее спорная и неоднозначная. Поскольку на их действия немцы отвечают чудовищными репрессиями против гражданского населения.
