Дабы отпраздновать создание прекрасного союза, друзья решают похитить графа Массимилиано Грациоли Ланте делла Ровере, денег у которого было ещё больше, чем букв в имени. Что, недолго думая, и проделывают, требуя у графской семьи десять миллиардов лир — около пяти миллионов современных евро — за его освобождение. Семья начинает торговаться, интересуется возможностями кредита и ипотеки, запрашивает дополнительные рекламные материалы и едва ли не просит отрезать от графа кусочек на пробу, чтобы оценить качество предлагаемого товара.
Переговоры затягиваются, и наши герои вынуждены передать графа на временное хранение другой римской ОПГ, неким монтеспаккатским, которые прячут того где-то на просторах региона Кампания.
Избавившись от необходимости кормить, поить и развлекать графа, мальяновские полностью сосредотачиваются на переговорном процессе и в конце концов сторговываются на полутора миллиардах, каковые успешно и получают.
Но происходит накладка. Один из монтеспаккатских приносит графу воды, забыв при этом надеть маску, что позволяет последнему увидеть его лицо. Расстроенный бандит бьёт графа графином по голове, в результате чего оба предмета разбиваются и приходят в негодность. Поскольку этот граф сломался, а запасного взять негде, — семья не получает ничего. Эр Форнаретто и компания, однако, не очень расстраиваются, высказываются в том смысле, что так им, жадинам, и надо, и честно отдают монтеспаккатским половину выручки. Хотя в последующем их услугами предпочитают больше не пользоваться.
Вдохновлённый успехом операции, на очередном отчётно-перевыборном собрании банды Эр Форнаретто берёт слово и произносит речь.
— Гей, романы! — говорит он. — Нету в нашем Риме организованной преступности. И у дедов не было, и у отцов не было. В связи с комплексом исторически обусловленных причин, римская преступность носит индивидуально-атомизированный характер, выражающийся в постоянном противоборстве мелких бригад, объединённых на временной проектной основе, как, например, и в нашем случае. Но не всё-то нам, римским бандитам, в палки играть, скакалки скакать, да графьёв похищать! Или нам сидеть-дожидаться, чтобы пришли в Рим неаполитанские каморристы да сицилийские козаностровцы и забрали нас в своё проклятое донкорлеонство? Не посрамим же земли римской, но ляжем здесь костьми, предварительно подмяв всю эту землю под себя, ибо это чрезвычайно нам всем выгодно!
Предложение Эр Форнаретто было встречено бурными продолжительными аплодисментами, переходящими в овацию.
— Кстати! — добавил тот. — Что-то мне надоело быть Форнаретто-пекарёнком. Да и потом: раз уж мы решили завоёвывать Рим, то «банда Пекарёнка и Кудряшки» — как-то не по-пацански звучит. Люди будут путать нас с телепузиками. А посему — отныне и впредь зовите меня Эр Негро, йоу!
Хотя свежепереименованный чёрный властелин Эр Негро действительно обладал смуглым оттенком кожи, но, как уже отмечалось выше, властелином он не был. Тем более что в банду влились и другие бригады, опять же — на равных демократических условиях.
Среди них, в частности, были бригады Николино Селиса, по кличке Эр Сардо (что-то типа «Сардинец», поскольку он действительно был сардинцем), и Данило Аббручати, по кличке Эр Камалеонте (что-то типа «Хамелеон», поскольку его трудно было заметить, когда он лежал на газоне. На самом деле — нет. Понятия не имею, почему его так звали).
Эр Камалеонте состоял в приятельских отношениях с доном Джузеппе Кало́, официальным дилером сицилийской Коза Ностры в Риме.
Эр Сардо же, несмотря на юный возраст, был уже знатным сидельцем. В тюрьме он свёл тесные знакомства с неаполитанскими каморристами и потому превратился в убеждённого последователя всепобеждающего кутолианского учения и горячего сторонника эрнегровской идеи объединения столичного криминального мира. Он предложил начать завоевание Рима с убийства Франкино Николини, по кличке Эр Криминале (что-то типа «Преступник», поскольку он действительно был преступником). Остальные поинтересовались — зачем?
— Во-первых, — объяснил Эр Сардо, — мы с ним вместе чалились на киче и он дал мне пощёчину. Во-вторых, он контролирует игорный бизнес на ипподроме. Если мы его завалим, то сможем отжать ипподром под себя. В-третьих, прикиньте, как прикольно будет смотреться в газетах: «Преступление: преступниками убит преступник Преступник».
Эта лингвистическая шутка понравилась бандитам настолько, что, не теряя ни минуты, они расселись по машинам, поехали на ипподром и пристрелили Эр Криминале.
Впрочем, шутку оценили не только сами мальяновские. Вскоре банда получает, опять же через Эр Сардо, приглашение в гости от Раффаэле Кутоло.
