Тысячи молодых людей, ещё вчера помиравших со скуки, а сегодня почувствовавших себя каморристами-супергероями былых времён, с энтузиазмом включались в работу. На фабрики и в конторы города приходили люди Профессора, предлагая пожертвовать скромную сумму в помощь голодающим детям Неаполя. Те же, кому детей было не жалко, вдруг куда-то бесследно исчезали. А их места занимали другие люди, искренне благодарные дону Раффаэ за спасение от безработицы. Наряду же с ним — и Розетте Кутоло, ставшей правой рукой, глазами и ушами брата на воле. Чтобы сестричке работалось комфортней, он купил ей скромный трехсотшестидесятипятикомнатный замок, превратившийся в штаб-квартиру NCO.
Не обходились стороной и традиционные сферы деятельности любой организованной преступности: контрабанда, наркотики, оружие, проституция, азартные игры и тому подобное. Если же кто-то из кутолианцев попадал в тюрьму, — там его ждал роскошный приём. Потому что настоящим директором в этой гостинице был вовсе не смешной клоун в полицейской форме, а всё тот же великий дон Раффаэ.
Но тюрьма, какой бы комфортной ни была, — остаётся тюрьмой. В 1977 году Профессору, отсидевшему к тому моменту уже четырнадцать лет, она наскучила.
— Где мой слон?! — вскричал он. — Приведите мне моего любимого слона и Альдо Семерари!
— Шизофрения, как и было сказано! — заключил добрый доктор Семерари, судебный психиатр.
И Кутоло переехал в психиатрическую лечебницу. Где в целях ознакомления с новой реальностью первым делом попросил показать ему свежевышедший художественный фильм «Пролетая над гнездом кукушки». Который ему активно не понравился. Дон Раффаэ посчитал, что финал там был слишком мрачным. А посему, будучи в том числе и великим режиссёром, — предложил свою версию событий: в один прекрасный день сметённая взрывом стена больницы взлетела на воздух, из образовавшегося проёма, стряхивая пылинки с рукава пиджака, вышел Профессор, уселся в поджидавший автомобиль и стремительно удалился в закат.
Впрочем, на свободе Кутоло пробыл недолго. Менее чем два года спустя, заскучав по тихим семейным тюремным ужинам с макаронами и шампанским, он вернулся в родную камеру. Но пребывание на воле позволило ему подготовить свою империю к важнейшему событию в истории Каморры (всей Каморры, не только NCO) — землетрясению.
<p>Глава 8. Римское право сильного</p>Боюсь, к этому моменту у вас могло сложиться впечатление, что население Италии состояло исключительно из политических экстремистов всех мастей. Конечно же, это не так. Проживало в ней и множество совершенно обычных, нормальных граждан. Которые убивали друг друга исходя не из высших идеологических соображений, а преследуя практические и утилитарные цели личного обогащения.
