Дона Раффаэ чрезвычайно огорчает криминогенная обстановка в итальянской столице. Он горячо приветствует желание банды бороться со всякими эр криминалами. Особенно его, дона Раффаэ, беспокоит тот факт, что римская молодёжь не хочет заниматься спортом, а вместо этого кушает вредные наркотики. С целью оградить её от сей пагубной привычки, он, дон Раффаэ, готов на регулярной основе и практически по себестоимости поставлять банде другие наркотики, вкусные и полезные, дабы она имела возможность угощать ими римскую молодёжь, приобщая её тем самым к здоровому образу жизни.
Нагруженные чемоданами с кокаином и героином, бандиты возвращаются в Рим и начинают думать, как же им теперь всё это распространять. Ну право слово, не самим же бегать, писать телефоны на стенах.
У Ренатино, который отвечал в банде за интеллигентность и потому смотрел получивший в 1972 году три премии «Оскар» фильм «Крёстный отец», появляется идея.
— Мы сделаем предложение, от которого невозможно отказаться! — воскликнул он.
— Это как? — удивились его друзья.
— Ща покажу! — сказал Ренатино, вышел на улицу, отловил первого подвернувшегося под руку барыгу и поинтересовался: не желает ли тот перейти на работу в молодую, но стремительно развивающуюся компанию? Барыга вежливо отказался. Ренатино улыбнулся и выстрелил ему из пистолета в голову. Восхищённые столь эффективным методом ведения переговоров, остальные бандиты повыхватывали собственные пистолеты и разбежались в разные стороны в поисках других барыг. Стоит ли пояснять, что вскоре Банда делла Мальяна контролировала римский наркотрафик чуть менее, чем полностью?
Не поймите неправильно: это не означает, что банда легла под неаполитанцев. Дон Раффаэ был лишь поставщиком и отнюдь не эксклюзивным. Мальяновские выходят на международный уровень, налаживая прямые поставки наркотиков из Китая и Чили.
Интересы их, однако, не ограничивались наркоторговлей. Азартные игры, проституция, скупка краденого, торговля оружием… Не было такой нелегальной сферы в Риме, в которой рано или поздно не появлялись бы представители банды, предлагая либо работать под ними, либо умереть. Смертность в столице в те годы возросла настолько, что статистики начали поговаривать о демографическом спаде.
Даже достигнув максимального уровня благосостояния, члены банды не переходили на руководящую работу, а прилежно продолжали лично ездить на стрелки и жать на спусковые крючки.
Кстати, о спусковых крючках. Оружия банде требовалось много. Для его складирования они, ничуть не смущаясь, приспособили помещение в здании Министерства здравоохранения Италии. Что было довольно удобно, — можно было сразу же забрать там пистолет, пару гранат и упаковку аспирина, на случай если от стрельбы разболится голова.
Кстати, о болезнях. Учитывая, что бандиты толпами бегали по Риму, стреляя во всё, что шевелится, полиции иногда удавалось кого-нибудь из них изловить. Для этого достаточно было лишь пару часиков постоять на улице и дождаться очередной перестрелки. В тюрьме, однако, мальяновские — за исключением Эр Сардо — сидеть не любили, справедливо полагая, что там темно, и тесно, и уныло. Поэтому пачками скупали полицейских, карабинеров, надзирателей и судебных медиков.
Так, например, когда в кутузку заезжает Ренатино, он заявляет, что болен раком в терминальной стадии. И в доказательство этого вручает карабинерам толстую стопку медицинских документов со всеми печатями и штампами. Делая при этом столь жалостливое лицо, что карабинеры смахивают скупую мужскую слезу и вытаскивают кошельки, чтобы скинуться ему на лечение. Криспино же и вовсе бандитствует не вставая с инвалидного кресла, поскольку, согласно всем полицейским отчётам, разбит параличом, а пистолет способен держать если только зубами.
Среди медиков, с которыми сотрудничает банда, есть и профессор Альдо Семерари, светило итальянской судебной психиатрии. Впрочем, светило он только днём. По ночам же профессор подрабатывает лидером и идеологом неофашистской группировки Costruiamo l’azione. Он приглашает мальяновских на свои закрытые домашние семинары, где пытается охмурить их идеями фашизма. Эр Негро охмуряется настолько, что даже устанавливает у себя в гостиной бюст Дуче. Но Криспино вырывает жертву фашизма из цепких профессорских лап, объясняя другу, что Семерари пытается получить доступ к огромным уже на тот момент финансовым и боевым ресурсам банды. Поэтому дальнейшее сотрудничество ограничивается конструкцией «никакой политики, только бизнес». Банда помогает профессору деньгами и различными услугами, а он выписывает бандитам справки о том, что корни их желания стрелять в людей следует искать в тяжёлом детстве и железных игрушках, потому сажать в тюрьму их нельзя, а нужно наоборот — понять и простить.
Заигрывания с криминалитетом закончатся для Семерари плохо. Он попытается охмурить одновременно две противоборствующие группировки Каморры, оказывая содействие и тем и другим. Но каморристы поделят его между собой в буквальном смысле: одни заберут голову, другие — туловище.
