С точки зрения «традиционных» масонов, Личо даже перестарался. Мало того что его ложа на порядок превзошла по численности «Пропаганду 1», так он ещё и не ограничился пределами Италии, выйдя на международный уровень. Свежеиспечённый Досточтимый Мастер был большим другом аргентинского президента Хуана Перона, знаменитого в первую очередь своей женой Эвитой. Входил ли в Пи Дуэ сам Перон — неизвестно. Во всяком случае, был чрезвычайно к ней близок. Зато в ложе точно состоял Эмилио Массера, член хунты, которая свергла другую пероновскую жену — президента Исабель Перон.
Как бы там ни было, Джелли — неизменный советник правительств Аргентины, Уругвая и других стран Латинской Америки по вопросам сотрудничества с Италией.
В 1976 году Великий Восток пытается отстранить его от руководства и распустить Пи Дуэ с формулировкой «слишком много на себя берёт». Но Личо распускаться не желает, с формулировкой «это ещё бабушка надвое сказала, кто тут кого распускать должен». С этого момента Пи Дуэ — независимая и автономная ложа. Правда, окончательно Джелли выгонят из масонов только в 1981 году, когда публичный скандал будет уже в полном разгаре.
22 мая 1981 года прокуратура Милана издаёт ордер на арест Джелли. Слишком поздно. Уже с конца марта он спокойно сидит в Швейцарии.
Тем временем римская прокуратура, в свою очередь, возбуждает дело против Джелли в связи с подозрениями в причастности к убийству журналиста Мино Пекорелли, которое мы уже обсуждали в прошлой главе. Дабы устранить конфликт интересов двух прокуратур, дело Пи Дуэ отбирают у Туроне и Коломбо и передают в Рим. В Риме же, после двухлетних проволочек и бюрократических формальностей, материал хоронят в архиве, снимая с Джелли все обвинения.
Впрочем, пока дело ещё не развалилось, швейцарские власти успевают Джелли арестовать. Но не надолго. Летом 1983 года он сбегает из тамошней тюрьмы, заслав охране чемодан денег.
К счастью, следствие ведёт не только прокуратура.
В декабре 1981 года создаётся парламентская комиссия по расследованию деятельности Пи Дуэ. Её главой назначают депутата от Христианско-демократической партии Тину Ансельми.
Синьора Ансельми — типичнейшая итальянская тётушка средних лет. Слегка полноватая, ревностная католичка, учительница младших классов по профессии. На заседания комиссии она приходит с сумкой, набитой мясом, луком и яйцами, объясняя, что слушания заканчиваются поздно, когда магазины уже закрыты, а у неё дома муж некормленый.
Может статься, руководствуясь этой безобидной внешностью, — друзья Джелли и пропихнули тётушку Тину на пост председателя. А чтоб особо не усердствовала, послали ей несколько анонимных писем с угрозами. И если это действительно так, то они сильно просчитались, забыв старую поговорку: l’apparenza inganna — «внешность обманчива». На угрозы Тина Ансельми привыкла реагировать весьма своеобразно.
В сентябре 1944 года, в толпе других старшеклассников и студентов, фашисты пригнали тогда ещё не тётушку, а семнадцатилетнюю девочку Тину смотреть на повешение трёх десятков партизан. В целях устрашения, как они, фашисты, считали.
— Ну? Теперь поняли? — спросили фашисты после завершения казни.
— Да. Вот теперь поняли, — прошептала Тина.
И исчезла. А через несколько дней в местной партизанской бригаде появилась новая связная.
Рассказывают о таком случае. Комиссия допрашивала какого-то генерала, фигурирующего в списках Пи Дуэ. Генерал охотно травил армейские байки, но упорно отрицал свою связь с масонами. Тётушка Тина некоторое время внимательно выслушивала его с благожелательной улыбкой. Затем поднялась из-за стола во весь свой невысокий рост и рявкнула: «Встать!» От неожиданности генерал действительно вытянулся во фрунт. В максимально доходчивой форме тётушка Тина пояснила ему, что он сейчас стоит не перед ней, тётушкой. Он стоит перед народом Италии, который она, тётушка, здесь представляет. И если он, вошь тыловая, немедленно не прекратит пачкать итальянскому народу мозги, то она, тётушка, именем Республики, засадит его так далеко и так надолго, что масонские дружки замучаются пыль глотать, его разыскивая. После чего, приказав карабинерам охраны арестовать и увести генерала, спокойно села на место со все той же благожелательной улыбкой. В наступившей абсолютной тишине тихонько звякнули яйца. Нет, не те, что в сумке. Другие. Титановые яйца тётушки Тины.
Честно сказать, я не уверен, действительно ли у неё имелись полномочия арестовывать генералов. Конвой, возможно, тоже был не очень в курсе, но предпочёл не уточнять. Генерала увели и посадили в соседнюю комнату, думать. Думал он шесть часов, после чего изъявил страстное желание сотрудничать со следствием.
Короче, Тина Ансельми вцепилась в Пи Дуэ мёртвой хваткой хорошего бультерьера. И вместо писем с угрозами ей начинают приходить другие письма. Тысячи писем со всех концов страны: «Вперёд, партизанка! Не сдавайся!»
Благодаря её усилиям в 1985 году следствие было возобновлено и прокуратурой.
