На фоне этого — прочие его трансакции, типа денег, которые с неустановленной целью ЦРУ через Синдону переводило генералу Вито Мичели, директору SID, казались лишь невинными шалостями.
Кстати, именно Мичели познакомил Синдону с Личо Джелли.
Давайте ещё раз откатимся назад во времени, обратно в 1947 год.
В двери миланского Banco Ambrosiano шаркающей кавалерийской походкой вчерашнего лейтенанта от соответствующего рода войск, успевшего побывать на русском фронте, заходит скромный, застенчивый и неразговорчивый до крайности молодой человек. Его зовут Роберто Кальви, и он пришёл устраиваться на работу.
Какая взаимосвязь между ним и Синдоной? Начнём с того, что оба они — финансовые гении.
Амброзиано — католический банк. Один из ключевых партнёров ватиканского IOR. Как и у Синдоны, карьера Кальви — головокружительна. За десять с небольшим лет он дорастает до поста генерального директора банка. А в 1975 году становится его президентом. Всё это время он работает в теснейшем контакте с руководителем IOR кардиналом Полом Марчинкусом.
Кстати, давайте-ка чуть ближе познакомимся с этим последним. Во-первых, он из Чикаго. Нет, разумеется, быть американцем — это вовсе не преступление, а среди католиков США, вне всякого сомнения, есть масса достойнейших людей. Однако, кардинал Марчинкус понимал христианские ценности как-то уж очень по-своему.
Так, например, 26 августа 1978 году в должность папы римского вступает венецианский епископ Альбино Лучани, принявший имя Павла I. Собрав своих кардиналов, он произносит речь о том, что хватит, мол, заниматься зарабатыванием денег, Христос, дескать, несколько не в этом видел миссию Церкви, и вообще — скромнее надо быть, дети мои.
— Папаша, — отвечает Марчинкус, — вы тут у нас человек новый и ещё не в курсе: нельзя управлять церковью с помощью «Аве Мария». (То, что после двоеточия, — это подлинная его цитата, тут я не выдумываю.)
— Хорошо, допустим, — продолжает папа. — Но зачем же ты, хороняка, скатолиздил у венецианского епископата тридцать семь процентов акций местного католического банка и передал их своему дружку Кальви?
— После узнаете, — говорит Марчинкус. — Я вам полный отчёт предоставлю.
Но отчёт папе оказался уже ни к чему. Поскольку 29 сентября, пропапстовав чуть более месяца, он внезапно скончался при загадочных обстоятельствах.
Кстати, всё тот же неугомонный журналист Мино Пекорелли в том же 1978 году тиснул статейку, в которой утверждал, что Марчинкус и ещё сто двадцать кардиналов, занимавших ключевые посты в Ватикане, были масонами. Нет, не из Пи Дуэ, какими-то другими масонами. Из Пи Дуэ был сам Пекорелли. Короче, масон у масона дубинку украл. А у Пекорелли было уже не спросить, поскольку прожил он после этого всего полгода.
Ладно, вернёмся к Кальви. Чем же они с Марчинкусом занимаются? Ровно тем же, чем и Синдона, — в промышленных масштабах клепают панамские и багамские офшоры, через которые рекой текут деньги Ватикана.
Поэтому нет ничего удивительного, что в 1968 году два великих комбинатора наконец-то встретились. И превратились в близких деловых партнёров. А в 1975 году Синдона, в свою очередь, представляет Кальви другому своему тогдашнему ключевому партнёру — Личо Джелли.
Думаю, не стоит пояснять, что в результате этого знакомства Кальви, как до него и Синдона, испытывает нестерпимую духовную потребность срочно вступить в ряды вольных каменщиков.
И так же как и синдоновская, — империя Кальви начинает рушиться в 1978 году. Начало коллапса спровоцировал тот же Синдона, всю жизнь руководствовавшийся благородным принципом «сам погибай, но товарища потопи». Дело в том, что Кальви отказался подкинуть ему денег на затыкание полученных в неравном бою с валютным рынком финансовых пробоин. Синдона обиделся. И в один прекрасный день весь Милан оказался заклеен листовками с текстом: «Дорогие контролирующие органы, довожу до вашего сведения, что Кальви — жулик и вор! Доброжелатель».
Ознакомившись с посланием, инспекторы Центробанка Италии заходят в банк Амброзиано и после шестимесячного расследования действительно находят кучу нарушений. Отчёт о которых поступает прокурору Эмилио Алессандрини. Тот, впрочем, его прочитать не успевает, будучи убитым удачно пробегавшими мимо левыми экстремистами.
Прокуратура сразу же решает, что вести расследование в отношении Кальви как-то не очень интересно. И вместо этого — возбуждает дело против руководства самого Центробанка. В 1981 году, уже после начала скандала Пи Дуэ, — все его фигуранты будут полностью оправданы за отсутствием события преступления.
Проблема, однако, разрастается. Банк Амброзиано испытывает кризис ликвидности. Который удаётся разрешить лишь временно, путём вливания через посредничество Пи Дуэ государственных инвестиций. Но 1981 году Джелли бежит из Италии и ему становится не до злоключений Кальви. Тот остаётся без защиты. И сразу же присаживается в тюрьму.
Из-за решётки Кальви отправляет Марчинкусу записку. Она гласит: «Этот процесс будет называться „IOR“».
