Дон-Коррадо де Геррера полностью

Ну и вправду! Видел ли ты, как он страшно глядит, да и говорит не своим голосом? Уйдем, брат, — борони боже умрет, так на нашу голову беда.

Не худо бы помочь ему.

Сила крестная с нами! Нечистый дух в нем. Уйдем скорее — вить здесь большая дорога.

Да куда же?

Ну, да Богемия разве мала? Пашепорты у нас есть — чрез неделю мы там, да и опять за свое ремесло.

Где я? Что со мною делается? (Встает) Отчего так сильно трепещет сердце мое, отчего так быстро течет кровь моя? А! я не в тюрьме. Я на свободе. Я недалеко от своей родины. Ах! железные цепи не так тяготили меня, как это слово тяготит мое сердце. Вижу, вижу тот город, в котором родился я, вижу его, и все сердечные раны мои открываются с мучительною, смертельною болью. Однако ж я пойду в этот город, пойду, но не для того, чтобы приветствовать хижину, в которой увидел я свет; не для того, чтобы облобызать ту землю, по которой ступала младенческая нога моя; не для того, чтобы с дружеским взором встретить друзей моих. Нет! Я их не имею! Для чего ж идти? Разве чтобы жажду прохладить каплею воды; чтобы голод утолить куском хлеба; но кто мне подаст его? Мать моя умерла, хижина моя разорена. Однако ж я пойду, чтобы утолить голод гораздо сильнейший, чтобы получить то, чего так сильно жаждет душа. Крови, крови врагов моих! Я пойду к ним. Пусть их языки шипят позади меня, пусть их поругание, их хохот следует по стопам моим. Нет! От одного моего взгляду оцепенеют языки их и уста их сделаются безмолвными; так, одним взором приведу их в ужас. О! как долго, как сильно ожидал я дня свободы моей, ибо этот день будет днем мщения врагам моим. Что ж медлишь, Вольф? (Поспешно уходит.)

Некогда теперь до тебя, да! некогда (толкая ее), посиди покуда там, да! (Запирает дверь и идет к столу, за которым сидят драгуны)

Да что это за девка навязалась на тебя?

Уж подлинно навязалась — как тень за мною. Я в лес, и она за мною. Я в город, и она туда же, да! туда же, ну-ну как тень.

Солгал, брат: тень только в солнечный день, а она, я думаю, и ночью с тобою.

Ну, как муха к меду.

Верно, у тебя принада[108] хороша?

Голодный воробей и на мякину идет, да! идет. Покуда был у ее свой кусок и покуда Христиан кормил ее дичиною, так, бывало, и калачом не заманишь, да! а теперь голодная, босая — так и ко мне, да!

Как? Что ты говоришь? Зонверт?

Да, Христиан Вольф Зонверт.

Ба-ба-ба! Так эта девушка называется Аннушкой?

Как, это она?

Это та девушка, которую сравнивали с Настасией Прекрасной?[109]

И которой дурак Вольф носил свежую дичину?

В этую-то тварь был влюблен Христиан?

Эка засыпали меня вопросами. Нет ли еще чего-нибудь спросить? А?

Пожалуйста, скажи, это ли та девушка, в которую влюбился дурак Вольф?

Чтобы отвечать на все ваши вопросы, мне надо рассказывать целый роман, где лесничий Роберт играет не последнюю ролю. Для этого надо приготовиться, да!

Как, и лесничий Роберт был в ее влюблен? Ха-ха-ха!

Что ты смеешься?

Фу, черт задави, ха-ха-ха! Влюбиться в эту девку, ха-ха-ха!

Эка глуп. Право, глуп. Ну ботфорт твой разве такой был изнову?

Эка сравнение, господин лесничий. Ботфорт вить каждый день таскают.

Ну вот и всё тут, да!

А-а! довольно, довольно, довольно!

Неужели...

Чем говорить неужели? как? что? где? — так, коли хочете, я расскажу вам роман, да! весь роман.

Пожалуйста, господин Роберт.

То-то все, а ни один не догадается, что у Роберта болит горло, крича с вами.

О, мы тотчас вылечим его. Эй, хозяин!

Вина скорее!

Какого?

Самого.

Вот тебе, как ты называешь, и самое. (Уходит.)

Ну-ка, Роберт, полечи горло.

А-ах! Да! уж подлинно: самое!

(Думая) Да! с чего ж начать? Да! вам сначала надобно знать, что за птица был Вольф.

Да, не худо; я довольно слышал о проказах этого Вольфа.