— И в какую цену мне выйдет ваш уголь? — задал самый главный вопрос Твердышев.
— Честно скажу Яков Борисович. Понятия не имею! — развел я руки, — Я в финансах совершенно не разбираюсь. Думаю, на начальном этапе это будет не очень выгодно, может быть даже убыточно. Но если играть в долгую, то иных вариантов просто не существует. Выбор у вас невелик. Остаться одним из многих и через десяток лет закрыть заводы ввиду отсутствия древесного угля или стать величайшим промышленником Урала!
Несмотря на то, что я вполне уверенно ответил Твердышеву на вопрос про цену угля и даже нашел слова для воздействия на его «эго», внутри я был в панике. Перед глазами вдруг всплыли слова «финансовая модель», из просмотренного мной от нечего делать в прошлой жизни видео про организацию бизнеса, и я понял, что даже не представляю, как все это буду реализовывать на практике — ценообразование, трудозатраты, амортизация и прочая канитель, были для меня китайской грамотой. Меня даже в пот бросило и пришлось себя убеждать, что мое дело решать стратегические вопросы, а на остальные участки поставим знающих дело людей.
Подумав про стратегию, я успокоился, попросил у Твердышева большой лист бумаги и набросал карту России на запад от Урала, на которой изобразил предлагаемую схему работы. Твердышев строит за свой счет на Урале завод по производству паровых машин, а мы предоставляем ему рабочий образец и техническую документацию на изготовление машины, а также обучаем людей, за десять процентов от себестоимости произведенных машин.
Уголь Донбасса соединяется с рудой Урала новым торговым путем «гора Магнитная — Орск — Оренбург — Яицкий городок — Саратов — Царицын — Донбасс», а дальше металлы, а потом и промышленные товары, идут на продажу через новый порт Мариуполя, который еще предстоит построить. Для организации торговли создаем на паритетных началах транспортную компанию, которой будут принадлежать порт, верфи и новые корабли. При наличии порта и кораблей можно будет замкнуть на себя торговлю не только металлом, но и зерном и другими товарами с юга России. Кроме того, получив с Донбасса кокс и уголь Твердышев сможет основать новый современный металлургический завод непосредственно у Магнитной горы.
А с железной дорогой все оказалось даже лучше, чем я думал, так как Твердышев уже начал этим заниматься, правда в ограниченном масштабе — в рамках заводских территорий. Козьма Фролов оказался действительно великим изобретателем и уже придумал рельсы с вагонетками на конной тяге. Поэтому перспективы использования железной дороги для перевозки грузов, после появления паровоза, Твердышев оценил сразу.
Пробыли мы у Твердышева, оказавшегося весьма радушным хозяином, еще три с половиной недели и большую часть этого времени я провел слушая споры братьев. На следующий день после нашего первого разговора в дом к Якову приехал его родной брат Иван, являвшийся коммерческим директором их предприятия и отвечавший за финансы. Услышав от меня, что расчетов рентабельности предприятия у меня нет, он сразу вынес вердикт о невозможности дальнейшего разговора.
Тут все и закрутилось. Яков, видимо принявший в глубине души решение принять мое предложение, начал приводить различные аргументы в мою пользу, а Иван оппонировать ему. В итоге получилось так, что я в спорах, ввиду моей бесполезности, практически не участвовал, а отдувался за меня Яков. Иван же в свою очередь, пытаясь отговорить Якова, за две недели фактически разработал финансовую модель нашего предприятия.
Через две недели, по мере окончания аргументов у договаривающихся сторон, весы спора замерли в положении шаткого равновесия и тут в Оренбург приехал Козьма Фролов, вызванный Яковом из Белорецка. Он сразу оценил перспективы применения каменного угля и паровых машин — и в горном деле и в металлургии и в транспорте. Учитывая, что Фролов пользовался большим уважением у своих работодателей, это стало решающим аргументом.
На оформление бумаг сотрудниками Твердышева, работавшими совместно с Вейсманом, изучавшим право в кадетском корпусе, ушла еще неделя. Договорившись с Яковом Борисовичем обмениваться новостями о продвижении наших проектов, мы забрали Фролова, откомандированного, естественно за мой счет, для организации горного дела на Донбассе и направились в обратный путь.
Однако, прибыв в Оренбург зимой, покидали мы его уже глубокой весной. Снег за прошедшее время практически сошел, а иссохшая за зиму земля мгновенно впитала всю влагу, поэтому назад мы поехали на карете, любезно предоставленной мне Твердышевым, по уже почти просохшим дорогам.
