— Помните Иван Николаевич, вы говорили о делах, в которых публичное участие государевых людей может быть неприемлемым, — начала она серьезный разговор после ухода придворных дам, — так вот, у меня возможно есть для вас такое дело. Я договорилась с Фридрихом по Речи Посполитой и войска генерал-лейтенанта Суворова уже двинулись в Подолию, добивая по пути отряды конфедератов. Австрийцы тоже не стали сидеть сложа руки и зашли в Галицию, столкнувшись, как и мы, с сопротивлением конфедератов. Но дело не в конфедератах, как вы могли бы подумать. Австрийцы и французы не оставили своих планов по продолжению войны против нас руками турок. Граф Хофбауэр, министр иностранных дел при дворе императора Иосифа Второго, ведет по этому вопросу весьма деятельную переписку с рейс-эфенди и великим визирем. Посол, прибывший в Петербург, уверяет нас, что турецкая сторона удовлетворена положениями мирного договора, но это всего лишь слова. А в Вене набирает силу партия войны, склоняющая императора к более тесному союзу с турками и даже к прямому участию в войне против нас. Есть у вас мысли, как отвлечь австрийцев, не раскрывая при этом нашего инкогнито?
— Конечно ваше величество, — кивнул я, уже обдумав ответ в ходе ее рассказа, — нужно переключить их внимание на внутренние проблемы. Раз хотят повоевать, будет им война — только на своей территории. А если считать Галицию их территорией, то война у них уже идет. Поэтому можно сработать под конфедератов, это будет отличным прикрытием. Пути снабжения австрийских войск в Галиции, вероятнее всего, пройдут через Карпаты, а в горах можно весьма эффективно вести партизанскую войну. Но это уже детали, думаю они будут вам неинтересны!
— Прекрасно Иван Николаевич, не сомневалась в вас, — повернулась она ко мне, — какая сумма вам потребуется для дела?
— Ваше величество, проработка операции потребует некоторого времени, но главное в другом. Желательно ограничить круг посвященных в это дело, а деньги всегда оставляют следы. Нет ли возможности профинансировать операцию не из казны? — внимательно посмотрел я на Екатерину.
Продолжив движение по садовой дорожке, Екатерина задумалась на минуту и согласилась с моим предложением.
— Хорошо, как будете готовы, обратитесь к Ивану Перфильевичу. Он все организует. А больше об этом деле никто знать не будет. Если с моим поручением закончили, можете излагать свою просьбу Иван Николаевич?
Удовлетворенная первой частью нашей беседы, Екатерина без лишних вопросов согласилась с моими предложениями по приватизации Липецких заводов, предварительно согласованными как Берг-коллегией, так и Адмиралтейством. В Адмиралтействе вообще в ладоши хлопали, услышав, что я готов забрать у них проблемный актив, под обязательство по бесперебойному обеспечению флота пушками, ядрами и якорями.
Прошедшая высочайшая аудиенция кардинально меняла мои дальнейшие планы, чему я был искренне рад. Все же диверсант в моей голове постоянно напоминал мне, что я занялся не своим делом, ввязавшись в капиталистическое строительство, в котором я ни хрена не понимаю. Теперь же у меня появилась возможность поработать по специальности.
С учетом новых обстоятельств, план наших дальнейших действий стал выглядеть так. Я решаю вопрос по деньгам с Елагиным, забираю Архипа с Ефремом и убываю на Донбасс, а Гном остается за старшего в компании и решает все остальные вопросы в столице — договаривается с президентом Военной коллегии о проведении испытаний нового оружия, решает вопрос с патентами, отрабатывает по пароходу с Кулибиным и забирает деньги из казначейства. Что касается патентов, то князь Вяземский слов на ветер не бросал и месяц назад создал таки Патентное бюро, которое, в ожидании приезда конвоя с паровой машиной, плотно оккупировал Гном, где одновременно с патентованием своих разработок помогал целым двум его сотрудникам разработать образцы документов и инструкцию по ведению патентного дела.
Для меня вроде все выглядело легко и просто, за одним небольшим обстоятельством. Екатерина послезавтра проводила, так называемый, Летний бал и категорически пожелала видеть меня на нем. После этих ее слов, у меня сразу же засвербило в одном месте в предчувствии неприятностей, причем я чувствовал, что неприятности появятся оттуда, откуда я совсем не ожидаю.
А вот, что касается денег на подготовку к операции, то здесь точно все было просто до безобразия. Несмотря на мои слова про проработку ее деталей, сделать что-либо в Питере было решительно невозможно. Здесь вам не двадцать первый век, когда можно запросить спутниковые снимки местности и другие данные от различных видов разведки. К тому же, это будет не разовая акция — проникновение, уничтожение объекта и отход. Нет, нас ждет длительная работа по нарушению коммуникаций, уничтожению мелких подразделений противника и может быть организации какого-нибудь национально-освободительного движения, потому и финансирование потребуется систематическое.
