Нынешняя Донецкая народная республика, как часть бывшей Донецкой область была сколочена в 1918—1924 годах из кусков двух губерний: Екатеринославской (больший) и Харьковской (меньший) и части земель уничтоженной к тому времени Области Войска Донского. В экономическом смысле это была срединная часть былой Донецко-Криворожской республики – одного из нескольких буферных государственных образований, созданный комвластью в ходе Гражданской войны в России (1918—1922). От нее оторвали железно-рудную часть – Кривбасс, да столицу из Харькова перенесли в индустриальную, но очень провинциальную Юзовку, ставшей городом Сталино. В этническом же плане образовался трехслойный пирог. Север (Славянск-Краматорск-Лиман-Бахмут) говорил на том малороссийском наречии, которое чаще принято называть «суржиком», ибо тех края с начала 19 столетия помещики активно перевозили своих крепостных из Подолии. Дымящий заводами и пылящий рудными отвалами центр (Гришино- Горловка- Сталино-Макеевка-Енакиево-Чистяково-Ровеньки) был исключительно великорусским. Потому хотя бы, что промышленный Донбасс, явившейся России и миру в 1870-х годах, был создан трудом орловских, курских, смоленских, тамбовских, рязанских и пензенских крестьян на деньги британских, французских бельгийских, а позже и американских предпринимателей. Малороссы чуть не до окончания Великой Отечественной крайне неохотно шли на шахты. Еще и после войны можно было услыхать в Донбассе старинное присловье: «В шахте встретишь кого угодно, кроме цыгана, еврея и хохла».
Ну, и, наконец, юг – от Донецка до самого Мариуполя тянется территория, на которой густо перемешаны греки (из Крыма и из Греции), украинцы и русские. Села столь разные, да и давно смешавшиеся по крови, идут чересполосицей. Раньше были еще болгары, немцы и армяне. Встречались и еврейские колонии, в одной из которых, кстати, родился знаменитый анархист Лев Задов, знаменитый адъютант батьки Махно, фантазией писателя Алексея Толстого превращенный в одессита и начальника всей махновской контрразведки.
Весь этот этнический котел, однако, давно сворил свое «кушанье». И оно оказалось совершенно русским. И в культуре, и в ментальности, и в отношении к власти, и в труде и верованиях. Остальные вкусовые добавки только добавили аромата в это варево.
Поэтому при всех волнах советской украинизации жители Донбасса оставались русскими. Им так было удобней всего. Русскость в Донбассе всегда была прагматичной, но русскость в Донбассе всегда была и новаторской – перечень благоприобретенных за сто пятьдесят лет отличий дончан от великорусов центральных губерний занял бы довольно много места, поэтому ограничимся только двумя свойствами донецкого характера – личной независимостью и бытовым конформизмом. В одной из бесед с известным донецким журналистом и политологом, автором книги «Донецко-Криворожская республика. Расстрелянная мечта» Владимиром Корниловым как-то пришлось услышать от него сетование на этот самый конформизм. Почему сетование? Потому что, именно внутренняя вера донецкого человека в возможность договорится с кем угодно, всегда отделяли его от достижения желаемого результата. Как это уживалось в одном флаконе с независимостью? Да потому и уживалось, что каждый из донецких полагает себя полностью свободным в действиях, но числит это же право за другим человеком. Насилие вообще-то в чести в Донбассе, несмотря на сложившиеся стереотипы об этом крае. Насилие здесь крайность, которая просто случается во время работы в забое или у доменной печи гораздо чаще, чем в других профессиях.
Конформизм здесь всегда был присущ представителям, прежде всего элит, руководителям всех рангов. Поэтому, например, имя с 1978 года полное право на строительство метрополитена, как город-миллионник, Донецк провозился с реализацией этого права до развала СССР, после чего строительство тянули больше 20 лет, да так и бросили недостроем.
То же самое и в экономике с политикой. Ресурсы и независимость очень быстро дали возможность Донбассу получить самую благополучную жизнь по отношению к другим регионам Украины, которая за почти столетнее владение Донбассом, доставшимся ей от щедрой России, так и не смогла понять свой подчиненной роли в этом регионе. И пыталась взять свое, заполнить пространство в Донбассе единственно понятным ее сельскохозяйственному разумению способом – силой!
