– Дорогие леди энд джентльмены! Новинка степного сезона – знаменитая русская песня «После битвы». Она была сочинена по случаю одной из нечаянных побед русских моряков над турецкими коллегами в Черном море. И так она пришлась по сердцу русском морякам, певшим ее во время памятной нам всем Осады Севастополя, что ее невольно переняли британские артиллеристы, безуспешно (смешок в зале), долго и со вкусом осаждавшие так называемый Большой редан этой русской Трои нашего времени (снова смешки). Мистер Джей Камерон, прошу вас.
Звучит проигрыш на рояле, Камерон набирает в легкие побольше воздуху и хорошо поставленным тенором поет: «…Raskinulos’ nebo shirоko, Terjayutsa volny vdali… Otsyuda uydem mi dalyoko, Podalshe ot greshnoy zemli»!
Господь мой милосердный! Что происходило в зале – наша публика слушала как зачарованная. Перси говорит, что это свидетельствует о том несомненном таланте, которым при всем свое варварстве обладают русские в музыке и поэзии. Вот только чугун варить им не под силу пока…
Концерт занял большую часть времени, отведенного организационным комитетом на всю вечеринку. Поэтому, а возможно, из-за духоты и жары (миссис Дженкинс упала в обморок два раза, а Мэри Трипл и Грэйс Симпсон – по одному), благотворительная часть была скомкана. Шарф связанный миссис Огастой Юз, был куплен ее мужем, мистером Артуром Юзом за соверен. Франтоватый современный соверен, странного желтоватого цвета, большинство из нас и не видели эту монету. Твой отец говорит, что в ней часть меди заменили серебром. К чему было это делать? Мои валлийские варежки с кельтским узором ушли за два шиллинга.
Эмили, прочитай этой письмо моим теткам – Джоане Стингрэй и Агате Гуднайт. Им будет интересно узнать как мы проводим время в этих диких русских степях посреди волков, медведей. А также «cossacs» и «muzhiks».
Нежно целуем тебя, твои мама и папа Гвинет и Перси Картрайт
Семь лет революций и войны, пролетевших над юзовскими заводами и рудниками, оставили в истории края столько кровавых ран, не разрушенных по сей день мифов, не разоблаченных легенд, что на этот период, пожалуй, стоит отвести поле для отдельного исследования. Мы же начнем со ставшего уже хрестоматийным для краеведов, но малоизвестного большинству горожан документа – протокола заседания пленума Юзовского окружного совета (тогда областей не было, а только округа) от 8 марта 1924 года, на котором было решено переименовать Юзовку в Сталин, а Юзовский округ соответственно в Сталинский. Председатель окружного исполкома тов. Шкадинов обосновал это решение таким образом: «…В исполком поступила масса заявлений от рабочих, работниц и селян с предложением как увековечить память тов. Ленина. По условиям нашего округа, где преобладает стальная промышленность, а сама революция, изображавшая, по словам тов. Ленина, локомотив, сделанный из стали, на котором был машинистом тов. Ленин, исполком считает, что символом, характеризующим нашего великого вождя тов. Ленина – будет „Сталь“, и решил именовать г. Юзовку – городом Сталиным, а округ и завод – Сталинскими».
Такой вот революционный стиль и порыв. Интересно, а как бы выкручивались юзовские большевики, стремившиеся избавиться от проклятого капиталистическо-империалистического имени своего города, если бы тов. Ленин прожил дольше? Что характерно, город как-то так, естественным образом, добавил к имени буковку «о» – «СталинО». И конечно, вставший у руля государства Иосиф Сталин здесь ну просто никаким боком… Смущает только одно обстоятельство: если имя города не было никак связано с «кремлевским горцем», для чего его 37 лет спустя поменяли на «Донецк»?
К середине 20-х годов Юзовка-Сталино продолжала оставаться просто огромной степной территорией, причудливо украшенной шахтными терриконами и заводскими трубами, в тени которых ютились рабочие поселки, а подле детища Юза умирала Английская колония, и ветер гонял мусор по продуваемым насквозь линиям Нового Света. Градостроительству только предстояло предъявить свои права на эту территорию. Словом, перед властями молодого города Сталина стояла важнейшая проблема объединить поселки в одно целое сетями улиц, транспорта и бытовых инфраструктур. С последними дело было туго. За исключением британской части водопровод в Юзовке отсутствовал, равно как и канализация. Сталин (о) вонял в прямом смысле. Причем ассенизационные отстойники располагались практически в центре города – на месте бывших казачьих казарм. Когда в конце двадцатых на этом месте начали строить корпуса индустриального института, горожане вздохнули свободно. Газета «Диктатура труда» приводила мнение одного из старожилов – «…Раньше в этом месте, было, возьмешь нос в кулак и бегом – мимо».
