Посетивший Сталино в 1927 году американский писатель Теодор Драйзер отметил длинные очереди у водораспределительных пунктов, получавших воду из села Пески, где в 1924 г. построили плотину и поставили два насоса мощностью 5000 ведер в час. Но с момента его визита прошло еще четыре года, прежде чем город обрел водопроводную сеть. А в 1933 году и канализационную.
Тридцатые годы, когда были решены первоочередные промышленные и экономические проблемы развития города, дошли руки и до городского строительства. В 1932 году был принят первый генеральный план Донецка. Он опирался на решения 1926 года, которым были определены границы города, вместившие в себя не только исконно заводские поселки Новороссийского общества, но и Донскую сторону – земли расформированной Области Войска Донского. Главным, но сомнительным приобретением стала Рыковка (Рыковские копи), население которой славилось особо буйным нравом, и еще в начале 30-х годов могло себе позволить чуть ли не легально воевать со стражами правопорядка. Вошла в город и Александрово-Григорьевка – поселок на севере, о котором та же «Диктатура труда» писала в 1929 году – «Здесь многие годы бесчинствует банда четырех братьев Лукьянченко. Рабочие спрашивают – не пора ли отправить их на Соловки?»
Генеральный план города Сталино учитывал и первую трамвайную артерию, связавшую завод и железнодорожный вокзал постоянным транспортным сообщением и определившим окончательно в качестве главной улицы города улицу Артема, бывшую Первую линию, которую Донецк никак не может позабыть и по сей день.
В тридцатые годы качество городской жизни росло стремительно. Жители Масловки, Александровки, Ветки, Путиловки, Рыковки и Рутченковки стали ощущать себя жителями ни одной местности, но одного города – общности, объединенной промышленными, торговыми, культурными, транспортными и социальными интересами. Город Сталино уверенно строил кварталы домов, театры, гостиницы, административные здания, магазины, рестораны. И вот уже на рекламном плакате того времени мы видим приглашение встретить Новый год под звуки джаз-бенда.
Как должно было восприниматься в такой обстановке юзовское наследие? Правильно – как темное прошлое. Да оно и было таковым. Город Сталино был детищем социалистической жизни – жизни благоустроенного (по сравнению с дореволюционным) быта, широких и светлых улиц, новых скверов и парков. В некотором смысле это был город особенный – ему в отличие от многих старых городов не о чем было жалеть в прошлом. Архитектура, транспорт, культура, спорт – все то, что не дает городскому человеку скучать и чувствовать себя обделенным по окончании обязательных работ по зарабатыванию хлеба насущного, все это пришло с Советской властью.
«Старая Юзовка», первая книга по истории Донецка
Первый итог существования нового города подвела литературно-идеологическая акция – в 1937 году увидела свет книжка местного журналиста Ильи Гонимова «Старая Юзовка». Слово «старая» употреблено было в смысле «былая», и эта быль представала перед читателями во всей своей свинцовой мерзости. Социальный эксперимент большевиков в донецких степях носил характер понятной осязаемой действительности – все лучшее только впереди, в будущем. Естественно, светлом и коммунистическом. В свете сказанного нет ничего удивительного, что само название «Сталино» давно уже ассоциировалось не со сталью, а с именем Генсека ВКП (б). Вот как вспоминала свое детство в Сталино писательница Александра Катаева-Венгер: «Главный город Донбасса назывался тогда Сталино, и это тоже вызывало восторг и как бы усиливало ощущение причастности. Жители города – во всяком случае, те девчонки и мальчишки, с которыми мне приходилось сталкиваться, – гордились этим». Конечно, только так – город Сталина в стране Сталина в эпоху Сталина! Надо признать, юзовские партийцы в 24-году таки угадали с переименованием города.
Двухлетняя оккупация гитлеровскими войсками внесла коррективы в жизнь города. Население сократилось до минимума, все шахты были затоплены, завод застыл в своей яме у Кальмиуса мертвым ихтиозавром. Разрушения были колоссальными. Семь лет после освобождения города немецкие, румынские и даже японские военнопленные трудились на восстановлении индустриальных объектов и жилого фонда. Зато был построен новый вокзал, а здания позднесталинской эпохи – областная травматология, министерство угольной промышленности, «Донгипрошахт», драмтеатр – стали основными приметами шахтерской столицы, соперники которым появились только в наши времена, да и то…
