Чуть ли не единственным преимуществом нового места работы валлийцы Юза считали дешевую русскую водку, многочисленные кабаки и «samogonka», в изобилии представлявшихся в их распоряжение. Известно, что в первые годы существования поселка у заводов НРО или Ливенского поселка (по имени князя Ливена на чьей земле росли и завод и поселение заводчан) любимейшим времяпровождением валлийских, английских и шотландских рабочих и мастеров было нехитрое состязание «кто кого перепьет». История, которая так много растеряла из донецких древностей, донесла по своей причуде имя бессменного чемпиона этих возлияний – Флинн, «глиняные ноги».
Гораздо позже европейская община стала разнообразней. В Донбассе зазвучали польская, немецкая, французская, финская, шведская речь. Связано это было с тем, что нищие в то время, искавшие любой работы хоть за океаном, хоть в океане на островах работы европейцы, охотно стали наниматься во франко-бельгийские, немецкие, голландские компании, бросившиеся осваивать «Новую Америку», так с легкой руки Блока стали именовать в канун Первой мировой Донбасс, приносивший всем капиталистам, вкладывавшимся в самое грошовое предприятие в здешних степях, солидные барыши.
По самым скромным меркам только британцев прошло через Новороссийское общество и другие фирмы до пяти тысяч человек. Точная цифра пока неизвестная. Ну, и остальных экспатов было немало. Допустим, столько же, сколько британцев. Получается солидная цифра.
Одной из самых характерных историй, связанных с Юзовкой, Юзами и британской жизнью в русских степях Донбасса, является биография Энни-Гвен Джонс, рассказанная ею самой в суровом 1943 году, когда советские войска освободили Сталино, весь Донбасс и погнали германцев за Днепр. Ребята с радиостанции BBC разыскали в Южном Уэльсе мать своего рано ушедшего из жизни коллеги, Гарета Джонса, Энни Гвен Джонс. Британские журналисты попросили ее освежить в памяти события полувековой давности, припомнить те далекие времена, когда Сталино был еще Юзовкой и по заводскому гудку спешили к доменным печам хмурые валлийские парни, вывезенные с Островов Джоном Юзом и его компаньонами.
Память у 74-летней женщины оказалась превосходной. Много лет спустя ее потомки собрали записки Энни Гвен и издали их небольшой книжечкой под скромным названием «Жизнь в степях России. 1889—1892».
…На исходе лета 1889 года от меловых скал Дувра отошел пароход, на котором отправлялась в Европу и дальше в Россию семья Артура Юза. Год для нее выдался непростой. В июне неожиданно помер старый Джон Джеймс Юз. Похоронив отца, братья разделили между собой обязанности по управлению активами Новороссийского общества (завод и угольные шахты в Юзовке, глиняные, доломитные и железорудные карьеры и рудники от Стылы и Каракубы до Кривого Рога) так, как было предусмотрительно устроено расчетливым и дальновидным первым директором компании.
Артур Юз с семьей, http://www.gtj.org.uk
Артур Юз к моменту смерти отца уже не первый год управлял металлургическим заводом. Сложное производство, непростая социальная обстановка требовала его постоянного присутствия в Юзовке. Именно поэтому, устроив вместе с братом Джоном погребение старого Юза, он отправился в донецкие степи со всей семьей – женой и четырьмя дочерьми. Жена Артура, Огаста Джеймс-Юз кроме всего прочего должна была встретиться в Юзовке со своим отцом, опытным маркшейдером и геологом Эвином Джеймсом, соратником старого Юза. Он приехал в Россию в первой партии валлийских горняков и со временем стал управляющим всеми восемью шахтами Новороссийского общества и правой рукой директора-распорядителя НРО. Эдвин жил в Юзовке с 1872 года (и оставался до самой кончины в 1904 г.) и ему смерть как хотелось увидеть дочь и внучек, прежде безвыездно живших в Уэльсе.
Вместе с ними ехала и гувернантка дочерей Артура, 22-летняя Энни Гвен Джордж, студентка университетского колледжа. Дочь бедных родителей, которые с трудом платили за ее обучение в колледже, она воспринимала это путешествие, как и многие ее соотечественники, как возможность хорошо заработать. Семье Артура Юза ее порекомендовал некий священник из Суонси, доктор Сондерз. Возможно, он был в близких отношениях с капелланом англиканской церкви Св. Давида и Св. Георгия преподобным Артуром Риддлом, который в свою очередь был близким другом покойного директора НРО.
