Донна Соль и все её мужья полностью

В конце 18 37 года, вер нувшись в Россию, дон на С оль близко со шлась с Гоголем. Николай Васильевич давно боготворил её и чуть даже не вызвал на дуэль Пушкина, приревновав поэта к предмету своего воздыхания. Александра Осиповна относилась к нему, скорее, как к земляку и верному другу. Про свою любовь к Киселёву она сразу рассказала честно и без утайки.

В ответ получила от Гоголя строгое внушение: «Вы должны исполнить долг верной супруги. Тогда смоется прегрешение Ваше, и душа Ваша будет чиста от упрёков совести».

Он укорял донну Соль в том, что она нарушила заповедь Христову, сердцем изменила мужу и должна теперь принести покаяние. Как образом она должна покаяться и перед кем, писатель-сатирик не сказал, но зато отныне стал её духовным наставником.

«Смирнову он любил с увлечением, может быть, потому, что видел в ней кающуюся Магдалину и считал себя спасителем её души, – пишет С. Т. Аксаков о чувствах Гоголя, – По моему же простому человеческому смыслу, Гоголь, несмотря на свою духовную высоту и чистоту, на свой строго монашеский образ жизни, сам того не ведая, был просто неравнодушен к Смирновой. Она сказала ему как-то: «Послушайте, да вы влюблены в меня!» Гоголь осердился, убежал и три дня не ходил к ней».

Для Н. В. Гоголя Александра Смирнова вообще была той единственной женщиной, которая по-настоящему восхищала его и с которой он был связан до самого конца своей жизни. Влюбленный сатирик говорил об Александре Осиповне только восторженно:

«Это перл всех русских женщин, каких мне случалось знать, а мне многих случалось из них знать, прекрасных по душе. Но вряд ли кто имеет в себе достаточные силы оценить её. И сам я, как ни уважал её всегда и как ни был дружен с ней, но только в одни страждущие минуты и её, и мои узнал её. Она являлась истинным утешителем, тогда как вряд ли чьё-либо слово могло меня утешить, и, подобно двум близнецам-братьям, бывали сходны наши души между собою».

Через несколько лет он будет ей писать в письмах прямо:

«Любовь, связавшая нас с вами, – высока и свята. Она основана на взаимной душевной помощи, которая в несколько раз существеннее всяких внешних помощей».

…Но совсем не ради чувств Н. В. Гоголя пишу я эту повесть о донне Соль. И не он главный «герой нашего времени».

Лермонтов и Смирнова-Россет познакомились у Карамзиных, видимо, в сентябре 1838 года. Его гусарский лейб-гвардии полк стоял в Царском Селе, где проводили лето и раннюю осень многие петербуржцы. В конце августа молодой, но уже знаменитый поэт был представлен вдове Н. М. Карамзина Екатерине Андреевне, в доме которой Смирнова-Россет бывала почти ежедневно. 28-го октября Лермонтов читал на петербургской квартире Карамзиных своего «Демона». Это событие и стало определяющим в их дальнейших отношениях с донной Соль. По крайней мере, так утверждают многие исследователи.

Читал Михаил Юрьевич прекрасно, к тому же обладал сильным красивым баритоном (пел не только романсы, но и оперные партии). Можно представить себе впечатление от монологов Демона в исполнении… самого Демона. Александра Осиповна просто потеряла голову. Благоразумная женщина – тем более замужняя, с двумя детьми – подавила бы в себе «проснувшуюся бурную и жадную страсть», но благоразумной Александра не была никогда…

Историк Андрей Гончаров рассказывает: