– В сущности, вы не любите ни света, ни двора, вы предпочитаете жизнь домашнюю, она более соответствует вашим вкусам. Меня крайне поразила одна вещь: когда вы видели Гоголя в первый раз, вы были совсем взволнованы, говоря о вашем детстве, о жизни, до такой степени не похожей на ту, которой вы живете, и я сказал себе, что вы сумели бы быть счастливой даже в деревне, только вам потребовалось бы несколько умных людей для беседы с вами и множество книг. Вы умнее Татьяны, но вы всегда предпочитаете качества сердца качествам ума, я вас много изучал, но со вчерашнего дня я вас хорошо знаю. Я знаю также всех тех, кому вы отказали, это были выдающиеся партии… Я вас очень уважаю за то, что вы отказывали блестящим женихам, потому что вы не имели к ним симпатии и слишком прямодушны, чтобы лгать. Вообще люди женятся так легкомысленно, забывая, что это на всю жизнь. Поверьте мне, я не разыгрываю проповедника, я на это не имею никакого права. Но, в качестве друга и с глазу на глаз, я позволяю себе высказать вам это со всею искренностью и откровенностью… Великое счастье напасть на женщину, которая выходит замуж не для того, чтобы чем-нибудь кончить, но чтобы начать жизнь вдвоём…
Я была очень тронута всем, что Пушкин мне сказал, я благодарила его. Мне показалось, что Пушкин был этим доволен. Затем он мне сказал:
– Вы по-прежнему будете вести свои заметки, обещайте мне это, и когда мы состаримся, мы перечтём их вместе…»
Так что свои мемуары Александра Осиповна и взялась-то писать только в память о своем гениальном друге – поэте Александре Пушкине…
После замужества А. О. Смирнова поселилась в Петербурге, в доме № 48 по Литейному проспекту и стремилась сделать свой дом достойным друзей, создав в нём атмосферу прежнего царскосельского литературно-художественного салона. Описывая свой первый обед, на который были приглашены Пушкин, Жуковский, Крылов, Одоевский, Вяземский, Плетнёв, она с гордостью отмечает, что угодила даже общепризнанным гастрономам.
Дипломат Смирнов мог позволить себе по-крупному проигрывать в карты – его состояния всё равно хватило бы на безбедную жизнь в России и за границей. Словом, императрица сдержала свое слово – подобрала самую выгодную кандидатуру для счастья своей бывшей фрейлины.
Но первые месяцы замужества оказались для неё очень тяжелыми. Супруги не раз жестоко ссорились, фактически каждый из них жил своей жизнью. О муже в дневнике она напишет с горечью:
Она едва не погибла от родов, которые случились спустя полгода после свадьбы. Петр Вяземский в письме к жене с искренним сочувствием описывал её страдания:
Вяземского особенно поразило необычайное мужество Смирновой:
Как ни старалась Смирнова-Россет утаить в мемуарах свою связь с императором, некоторые подробности выдают её. К примеру, рассказ о визите к ней царя вскоре после её неудачных родов. Он попросил мужа выйти из комнаты и заговорил с молодой женщиной о весьма интимных вещах:
Все эти детали: император приезжает домой к обыкновенной, не очень знатной фрейлине, выставляет мужа, говорит ей совершенно неприличные для светского этикета слова – эти детали и предполагают недвусмысленную близость между ними…
Первые роды серьезно подорвали здоровье Александры Осиповны, и ей потребовалось долгое лечение за границей.