Дабы не доводить ситуацию до очередного конфликта, Циля таки начала поиск партнера для озабоченной подруги.
Дети в Согдиане созревали быстро. Обилие пищи и отсутствие за ненадобностью одежды влекло их друг к другу быстрее, чем они сами могли предположить. Как только утром в классе кто-то начинал ритмично дергать свободной от стила рукой под партой, глядя на девочку напротив, Циля направлялась к ученику и заглядывала под столешницу. Определив, что ученический орган достиг максимального размера, она производила необходимые измерения. Записывала результаты. Давала ему закончить начатое на глиняную дощечку. И отсылала ученика к Йошке.
Юноша с глиняным пропуском и подсохшим неопровержимым доказательством мужества на клинописи допускался в пещеру к Головному евнуху. После ряда манипуляций с его органами и последующего допроса и ощупываний ученик отправлялся или в интернат для мальчиков, или на кухню, или в резервацию к ослюдам (на попечительство Цилиной Целки). Родителей извещали о судьбе сына или устно, или двумя-тремя котлетами, без всякого объяснения.
C неписанными законами в Согдиане было всё в порядке, с писанными – не совсем. Качество глины заставляло искать лучшего. Таблички рассыпались через сто-двести лет на куски и вспомнить, что на них было выковыряно семью поколениями раньше, оказывалось невозможно. В поисках более надежного материала для хранения согдийской памяти были оснащены несколько экспедиций. Караваны ослюдов уходили во все концы земли и возвращались назад то с золотом, то с серебром, то с бронзой, – бесполезными, как оказывалось, металлическими чушками. На них и знаки выковыривались с большим трудом, и таскать их тяжело было, да и хранить негде: сухих помещений не хватало, в привычных сараях они проваливались глубоко в грязь в дождливый сезон и достать их из земляной библиотеки на ревизию было проблематично. Потому, с лёгкой руки Йошки, было решено – бросить эту бесполезную работу. Всё равно никакого времени нет. Его просто не существует. Есть циклы дня и ночи, этого достаточно. Остальное – выдумки полусумасшедших евнухов. В какую сторону катится мир и история достаточно знать бессмертным. То есть Циле и Йошке. А они уж всему остальному как-нибудь согдийцев научат.
И Согдиана процветала. В
Дикие звери, ядовитые гады и насекомые-паразиты были давно истреблены. Когда, в редких случаях, случались болезни самих согдийцев или домашних тварей, подозрительных особей бросали сразу в костер, чтобы не разносили заразу. Камней и палок вокруг валялось в достатке. А климатические условия не собирались изменяться, так же, как и вера местных жителей в непогрешимость уклада собственной короткой жизни и жизней своих бессмертных учителей (пропади они пропадом!).
Вода, вернувшаяся на Землю, забившая ключами и реками из недр, уж скоро должна была поглотить сушу. Очередного потопа ждать оставалось недолго. Да и скорее бы! Долина Согдианы с трудом вмещала в себя аборигенов.
Мысль о спасительном ковчеге для бессмертных давно уже посещала Йошку. Она с трудом подбирала форму для кочевья. Подводный «Наутилус» вроде подходил, но по техническим показателям был далёк от возможностей каменновековых согдийцев. Твари по паре требовали пищи. Еды на сто лет, пока схлынет вода, хватило бы лишь в том случае, если бы они ели друг друга при непрерывном воспроизводстве. Количество скота для еды в разы превышало спасаемых. Спасаемые тут же подпадали под следующий уровень поглощения. И в результате самых смелых подсчетов выходило, что в выживших остались бы опять Йошка, Циля да пара ослюдов. К чему тогда и огород городить?.. Однако, с рождением бессмертных мог выпасть и другой вариант. Его она и пыталась разыграть.
Первую мутацию Ос (от ослюдов и согдийцев) она скрыла от евнухов, когда её пару раз укусили злые полосатые насекомые. Следующей были Ослы. Потом – Верблюды, независимые, но тупые животные. Люди попадали в редкую категорию мутаций. Этимологическую. Казалось, не назови Йошкины предки этих гужевых тварей ослюдами, и Люди бы от этого словосочетания не образовались.
