Йошка так увлеклась, погрузившись в свои грустные мысли, что и не заметила, как дотерла одну ступню дочери до розовой пяточки, размяла пальцы на ноге, достала педикюрный набор и отполировала ей ноготки. Нагрев следующее ведро, сменила воду. Пришёл черёд и второй ножке, и ей досталось материнской заботы. Поднимаясь к коленным чашечкам, Йошка уже принялась за эпиляцию и, продвигаясь всё дальше, достигла интимной зоны. Её она осмотрела пристальнее всего и не нашла ни одного недостатка, кроме запущенной поросли. Удалив волосяной покров маникюрными ножницами и несколько раз прощупав кожу подушечками пальцев, Йошка нагрела воды в алюминиевой миске и растопила воск от свечей на водяной бане. Она покрыла волоски горячим составом, дала ему застыть и резко сорвала пластину. Дочка не ойкнула. Йошка принялась за живот, грудь, шею, подмышки и руки.
Обработав всё омоложенное тело, умаслив его и завернув в полотенце, мать переложила Травку на постель и уставилась в лицо дочери, не понимая, что делать с этим сморщенным ликом. Он будто обвалился внутрь себя. Под веками, как в чёрных дырах, материя и время схлопнулись, и горизонт событий проходил точно по границе глазниц. Нос был тоньше крыла бабочки. Губы – бледнее кожи. Под прозрачным лбом, казалось, можно было рассмотреть мозговые извилины. А невесомая голова опиралась на седую подушку волос, не продавливая их затылком до наволочки.
Тогда Йошка приготовила маску для лица.
Во-первых, мёд, мягкий, липовый. Второе – белок яйца. Немного сметаны, сока алоэ, отжатого огурца. Третье – кашицы натёртого яблока, картофеля, овсяных хлопьев совсем чуть-чуть. Четвёртое – немного пива, желатина и муки. Пятое – банан, колечками, чтобы покрыть всю кожу.
Вымазав всё это на шею и лицо Травки, Йошка вложила ей в пустые глазницы верхние части просфор с крестами, обмазала их воском, а посредине лба вывела елеем и миррой Лучезарную Дельту с Всевидящим оком. Но не такую, как на однодолларовой купюре, а как на медали в память войны 1812 года. Да ещё подписала сверху: «Не нам, не нам, а имени твоему» (Пс.113:9), а снизу под нарисованным глазом: «Истаивают очи мои о слове твоем» (Пс.118:82). Печать Соломона ставить было уже негде. Да и лишней бы она выглядела среди такой красоты.
Заглядевшись на своё милое чучелко, Йошка улыбнулась и приготовилась всплакнуть. Но тут Травка вздрогнула и произнесла, задрожав:
– Я вижу, мамаша! Я вижу!
Йошке пришлось навалиться на неё всем телом, чтобы дочь не шевельнулась и ненароком не разрушила её работу, и прикрикнуть:
– Лежать! На месте! Руки по швам!
Немигающий глаз дочери смотрел, казалось, сквозь неё.
– Спасибо вам, мама… – пыталась отблагодарить Травка.
– Молчать! – приказала Йошка. Слёзы её высохли.
***
Через пару часов они сидели рядом за столом и читали манускрипт, поставив его вертикально, Йошка – со своей стороны, Травка – с противоположной.
Йошка говорила:
– Мы с тобой, доча, как когерентные частицы, колеблемся с одной частотой: вверх-вниз, вверх-вниз. Но понимание у нас общее. Если ты знаешь о своём, то знаешь и о моём, а я – наоборот. И от этого знание удваивается. Где бы мы ни находились. Отсюда помимо «запутанности» – «призрачного дальнодействия» – и возникает парадокс ЭПР (Эйнштейна-Подольского-Розена). Что следует считать элементами физической реальности? Можно ли изменить философию, не меняя физику? Мы – лишь каббалистическая связь между этими буквами в манускрипте, а не сами буквы. В нём пространство-время состоит из событий. И измеряется только их количеством.
Травка, вглядываясь в текст со своей стороны, отвечала:
– Да, как носки Бертлана… Догадаться по его рассеянности, какого цвета носок будет на его второй ноге невозможно. Однако с большой долей вероятности можно предположить, что он будет отличаться от первого… «Господь играет в кости» … Любая информация случайна… И сефиротами неисчислима…
– Скажи, – оторвалась от чтения Йошка. – А ты узнаёшь себя в зеркале?
– Нет. Не узнаю, – честно отвечала Травка. – А зачем?
– Ну, как же? – Йошка развела руками в недоумении. – Как без идентификации? Жить, не зная, кто ты?..
– Весь мир так живёт, мама! И не заморачивается… Рождается, создаёт потомство, умирает… Эволюционный процесс не только дискретен, но и непредсказуем. Некоторые ветви вымирают, некоторые мутируют до неузнаваемости, а есть и такие, которые деградируют. Зачем им знать, кто они? Кем были? Кем станут?
– Как же так? – не унималась Йошка. – В нас теплится религия духа, а не природы! Кто подскажет заблудшим путь к сказке об Эдеме?
Иконописный лик Травки отвернулся от матери к окну, за которым разномастная собачья свора таскала тряпичный мяч от ворот храма к дверям церковной лавки, а служка из пекарни, который бросал им мячик, дразнил их подачкой: кто из играющих приносил ему мячик первым, тот и зарабатывал кусок просвирки.
