Едва ли нужно пояснять, что приведенный документ сразу же рассеял иллюзии в какое-то благородство победоносной Франции к своему бывшему союзнику и вскрыл голый и ничем не прикрытый цинизм. Даже наши враги – немцы в своих аппетитах были гораздо сдержаннее и скромнее и никогда не ставили Дону таких диких и жестоких условий. Так вот кому молилось Добровольческое командование. Вот кому оно пело гимны и дифирамбы, не допуская никаких компромиссов и всемерно сохраняя кристальную чистоту своей верности союзникам. А ген. Деникин только во имя этого избегал контакта с немцами, предпочитая кровью русского офицерства и юношества добывать снаряды и патроны у противника – большевиков, нежели взять их у немцев.
Перебирая недавнее прошлое, невольно вспоминается, как многие с пеной у рта негодовали на немцев за их беспринципность и как наряду с этим идеализировали союзников, возводя их на недосягаемую высоту. А затем сама жизнь обнажила их голое бесстыдство. Краснова часто обвиняли, что он отдал Дон в немецкую кабалу. Но в сущности, это была пустая фраза, слова, необоснованные упреки, тупая злоба близоруких политиков и стремление их, как-нибудь очернить и унизить Атамана. Здесь же, в этом документе, черным по белому, требовали подчинения и Дона, и Добровольческой армии и в политическом, и в военном, и в административном, и во внутреннем отношениях, французскому генералу Франшэ д’Эсперэ, да еще через его представителя кап. Фукэ, человека, скажу я, недалекого, весьма ограниченного кругозора, пустого и хвастливого француза. Требуя полного подчинения, Франция, однако, ничего не обещала и ничем не обязывалась. Идти в такую кабалу Атаман не мог. Несмотря на критическое положение северного фронта, он имел мужество с негодованием отвергнуть ультиматум кап. Фукэ, В тот же день ген. Краснов отправил генералу Франшэ д’Эсперэ письмо с новой просьбой немедленно помочь Дону. В этом письме Атаман ясно подчеркнул, что эта помощь – долг Франции. Одновременно, о поведении кап. Фукэ, его требовании и о своем категорическом отказе, ген. Краснов уведомил ген. Деникина. Злополучный представитель Франции, уехавший накануне в Екатеринодар, однако, не унимался. Он оттуда телеграфировал Атаману, заявляя, что союзные войска не будут посланы в Луганск до тех пор, пока Донской Атаман не подпишет предложенных ему условий.
Атаман назначил экстренное совещание управляющих отделами и членов Круга, бывших в Новочеркасске. Он доложил им требование кап. Фукэ и свой категорический отказ. Весьма характерно то, что интеллигентная часть совещания одобрила действия Атамана, а простые казаки – депутаты Круга, угрюмо молчали, видимо, готовые лезть в какую угодно кабалу, лишь бы избавиться от большевиков.
С действиями Атамана вполне согласился Главнокомандующий и в тот же день Атаманом была получена следующая телеграмма: «Главнокомандующий получил Ваше письмо и приложенные документы, возмущен сделанными Вам предложениями, которые произведены без ведома Главнокомандующего, и вполне одобряет Ваше отношение к предложениям. Подробная телеграмма следует вслед за этим. Екатеринодар, 30 января 1919 года. 01524. Романовский».
Вскоре пресловутый представитель Франции исчез с Екатеринодарского горизонта. Возможно, что это явилось следствием письма ген. Деникина генералу Франшэ д’Эсперэ. В нем ген. Деникин выразил уверенность, что «эти несоответствующие достоинству русского имени документы… не были присланы французским командованием, а явились результатом неправильного понимания капитаном Фукэ всей ответственности сделанного им по личной инициативе выступления…» На это свое письмо, как признается ген. Деникин, он ответа от ген. Франшэ д’Эсперэ не получил[282].
