Оленина, Анна Алекс?евна (1808-1888). – Фрейлина. Пушкинъ увлекался О-ной; въ 1829 г. онъ сватался за нее, но получилъ отказъ («оленьи рога», по выраженію Ушаковой). Ей посвящены пьесы: «Городъ пышный, городъ б?дный», «Ты и вы» (1828 г.); «Прим?ты», «Въ альбомъ», «Я васъ любилъ…» (1829); «Когда-бъ не смутное влеченье…» (1833). О ней же въ пьесахъ: «Ея глаза», «To dave esq.», «Рисуй О-ой черты!» (1828). Много поздн?е О. вышла замужъ за Андро-де-Ланжерона, бывшаго городскимъ головою города Варшавы.
«Алина, сжальтесь надо мною…»
(Из комментария к «Признанию» А. С. Пушкина)
Беклешова Александра Ивановна, урожд. Осипова, обязана памятью о себе пушкинистов стихотворному «Признанию» поэта. История ее взаимоотношений с Пушкиным не возбуждает любопытства исследователей в такой степени, как, например, увлечение поэта Е. К. Воронцовой. Довольно распространенное мнение по этому поводу выразил Н. Лернер, охарактеризовав роман Пушкина с Беклешовой как «самый слабый и мимолетный».1 Несколько прямолинейным и в этом смысле излишне понятным предстает в пушкиноведении и образ этой женщины.2 А между тем история взаимоотношений Пушкина и Беклешевой, женщины пылкой и увлекающейся, не была столь уж простой; многого о ней мы просто не знаем, начиная с года рождения и кончая судьбой детей Беклешовых. Значимы ли эти вопросы? Видимо, да, если ответы на них позволят нам хотя бы предположительно проследить странную историю с пушкинским письмом к Беклешовой 1835 г. Каким образом письмо, которое Н. Лернер, впервые опубликовавший его в 1899 г.,3 буквально держал в руках, оказалось в конце концов за границей в собрании С. Лифаря?4 Наконец, и самый образ Алины нуждается в некоторой конкретизации и прояснении, что бы мы и хотели сделать в своей заметке.
А. И. Беклешова (1805 или 18065-1864) была падчерицей П. А. Осиповой и дочерью И. С. Осипова от первого брака. Положение падчерицы многое определило в ее судьбе, характере, манере поведения. Это утверждение не противоречит привычному для Беклешовой обращению «сестра» в переписке урожденных Вульф – Анны и Евпраксии, – а также других членов семейства П. А. Осиповой.
Многое выделяло Александру Осипову в этой семье – и необычная пылкость, страстность натуры (в этом смысле она была близка лишь своей сестре по отцу М. И. Осиповой), и воспитание, полученное ею. Думается, особая музыкальность (она, как вспоминала М. И. Осипова, «дивно играла на фортепиано»6) передалась Алине от матери, ибо никто в тригорском семействе в такой степени данным качеством не обладал. Вместе с тем она единственная среди Осиповых – Вульф не писала по-французски и в своих письмах особо оговаривала просьбу отвечать ей только по-русски.7 Возможно, это было связано с тем, что в семью Прасковьи Александровны она вошла в 1817 г., по-видимому, двенадцатилетним ребенком (см. примеч. 5), когда ее отец И. С. Осипов женился вторым браком на П. А. Вульф. Таким образом, первоначальное образование Сашенька, как ее звали тригорские обитатели, получила в ином, нежели они, доме.
М. А. Цявловский в своей «Летописи» с уверенностью сообщил о дружбе Пушкина в 1817 г. (12 июля-19? августа) с тогда еще совсем юными тригорскими барышнями – Анной, Евпраксией и Александрой.8 А между тем его знакомство с последней в 1817 г. сомнительно, поскольку мы не знаем, когда было совершено бракосочетание Осипова и Вульф. Встреча Пушкина с Алиной в 1824 г. принесла с собой увлечение, отмеченное в «Дон-Жуанском списке» поэта.9
Алина была для Пушкина одной из тригорских красавиц, увлекшей его в какой-то момент михайловского «затворничества». Более или менее точно датировать увлечение Пушкина Осиповой не удается; говорим это с сожалением, ибо вопрос о времени создания послания к ней остается открытым. Н. В. Измайлов датировал его следующим образом: ноябрь‹?› 1824-август 1826 (III, 1129). Сравните, как хронологически определяет увлечение Пушкина Осиповой М. А. Цявловский: 1824, сентябрь-1826, август, т. е. едва ли не с момента приезда Пушкина в Михайловское (9 августа) до его освобождения из ссылки.10 Измайлов, сдвинувший возможную датировку стихотворения к ноябрю 1824 г., по-видимому, руководствовался следующими соображениями (комментарий «большого» Академического собрания это не оговаривает). Приехавший в Михайловское поэт некоторое время (до отъезда родителей в начале ноября 1824 г.) был отвлечен семейными неурядицами. Общение с обитателями Тригорского началось у Пушкина сразу же после его приезда в Михайловское. Однако стихотворение, по мнению исследователя, обнаруживает такое знание уклада жизни барышень в Тригорском, и в частности Александры, для которого нужно было время. По-видимому, эти соображения и заставили Н. В. Измайлова несколько сдвинуть датировку произведения.11 К вопросу о времени создания пушкинского «Признания» мы еще вернемся.
