А пиздабол-Лавриков если в чём-то и прав, так это в том, что не Пашка, так кто другой. И сисадмином сделается, и всех достанет кого надо. Вопрос к Пашке не в том, продолжатся ли в мире сделки с дьяволом, а в том, кто будет их заключать. И почему-то он стал уверен: откажись сейчас, и скоро «Дополненная реальность» появится у всех и каждого, кто ему дорог.
«Если не можешь что-то побороть, возглавь это» — вспомнилась младшему Соколову. В конце концов, можно будет хоть чем-то управлять.
Хотя и недолго. Цифра-то не такая уж и большая. Спасибо, не шесть миллионов.
Мудаков кругом пруд пруди. А то, что они склонны к раскаянию… Пашка всё ещё сильно сомневался, что Островская, Марципан или гнидень были к нему действительно склонны. Так что осечки, очевидно, допускаются.
В конце концов, можно будет с этим быстро покончить, если понадобиться. Завалиться в какую тюрьму, где пожизненные сроки мотают. Уж там кающихся грешников… И все свой ад заслужили явно. Без телефонов сидят, правда, но это поправимо для системного администратора.
Только в тюрьмах контингент совсем гнилой, точно херни наворотят повсеместной, похлеще, чем у гнидня получится.
Так что это оставим на крайняк.
Пашка взял телефон, вошёл в игру и приблизил большой палец правой руки к плавающей иконке «Активировать режим АДминистратора». Первые две буквы обе были заглавными, словно напоминали, на что Пашка подписывается.
Но тут опять же. Активация-то что?
Прекратить работу — задачка нехитрая. Не делать ничего — и всё тут.
Если вдруг почему-то окажется, что так — лучше.
Пашка поёжился на Серёгиной кровати (спать на своей, где сидел фантасмагорический огромный демон, что-то сильного желания не возникло), глянул ещё раз на связную подушку, и тут что-то на повышенных тонах прикрикнула на кухне тётя Марина.
Словно толкнув под локоть.
И младший Соколов режим активировал.
Пашка же полез изучать обновление системы.
В таблице учёта очков цифра двести три тысячи четыреста изменилась на «неограниченно». В инфо профиля теперь значилось:
Таблица с грехами и заповедями осталась на месте, там за что-то успел набежать сто пятый уровень — кажется, за нарушение первого правила про «нет других богов…».
А ещё появилось новое меню, которое можно было открыть, смахнув экран вверх. Имелась в нём Пашкина рожа на аватарке, ник «Павел, сын Андрея» и противная строка со статусом «Живой бес». Дальше шёл учёт проделанной работы.
«Ссылка отправлена» и окошко с пустыми строками и отдельным бегунком, чтобы мотать вниз и вверх.
«Договор заключён» и такое же окошко, но тут строки были пронумерованы от одного до шестисот шестидесяти шести, тоже в прямоугольнике с отдельным бегунком.
Ещё имелась строка «В работе», тут можно было печатать через собаку, похоже — вводить имена.
Пашка задумался. Как искать потом — ещё непонятно, но для начала стоит прошерстить знакомых. Вот, например, одноклассники. Те же Маркин, Лебедев и Завихренников — за милую душу станут нормальными людьми любой колдовской херовиной. Даже если им в лоб про суть рассказать. Ещё и визжать примутся от радости, если поверят — а теперь, надо полагать, политика конфиденциальности подправилась.
Это даже и не подстава, а подарок.
Только Лебедев идёт лесом, этого ещё не хватало.
Маркин был поприятнее, и устраивать ему отсроченную гадость не хотелось.
А Завихренников — факт жертва. И факт — склонная к раскаянию. Сашок только и делал постоянно, что всем говорил, как ему жаль, что он то и это. «Я не должен был идти по этому коридору, мне так жаль, что я тут пошёл и получил в жбан» — вроде того. Бесил этим страшно. Но да зато, похоже, раскаивался в самом факте своего рождения.
И ещё был Сашок неприятным и скользким. Мог исподтишка нехилую подлость устроить. Например, Пашка был почти уверен, что зелёнку на единственную классухину дублёнку вылил когда-то именно он, потому что классуху не любил, а она его — не защищала сверх обязательного минимума и больше этим минимумом подставляла. Классуха у них была не особо обеспеченная, и в холодину ходила с тем огромным пятном зелёным до сих пор, хотя появилось оно ещё когда были её подопечные семиклашками. В общем, это была не просто шутейка или мелкая гадость. Ирина Сергеевна, когда пятно только появилось, две недели бродила опухшая, как та плакальщица, и напудренная сверх меры.
Ну и разное такое то и дело бывало, и почему-то Пашка всерьёз подозревал именно заморыша-Завихренникова. Не доносил, конечно. Впрочем, и доказательств не было. Но как-то его недолюбливал.
